---
title: "Обзор психосоциальных проблем у взрослых, переживших ра"
tags:
  - шизофрения
  - психиатрия
  - UpToDate
category: "Шизофрения и спектр психотических расстройств"
hub: "[[🧩 Шизофрения и психотический спектр]]"
---

# Обзор психосоциальных проблем у взрослых, переживших ра


> **Раздел:** [[🧩 Шизофрения и психотический спектр]]  

> **Статус:** Доказательная медицина (UpToDate)


---


Авторы:Карен Л. Сирьяла, PhD, MAЖан Чийон И, доктор философии Редактор раздела:Патриция А. Ганц, доктор медицины Заместитель редактора:Мелинда Юшак, доктор медицины, магистр общественного здравоохранения
Все темы обновляются по мере появления новых доказательств и завершения процесса рецензирования.Обзор литературы актуальен до: ВВЕДЕНИЕ —

В Соединённых Штатах насчитывается более 18 миллионов выживших после рака, из которых 70 процентов — через пять лет или более после постановки диагноза [1]. Хотя термин «выживший после рака» относится к любому человеку, жившему после диагноза рака, эта тема затрагивает психосоциальные проблемы у выживших после лечения и свободных от болезней. Психосоциальные проблемы часто являются первичными проблемами для переживших рак после завершения лечения [2-5]. Исследования с длительным наблюдением также улучшили наше понимание того, как удовлетворять долгосрочные потребности выживших после рака.

Эта тема даст обзор психосоциальных проблем у взрослых, переживших рак. Другие аспекты ухода за выжившими после рака рассматриваются отдельно.

● (См.  «Обзор лечения после выживших при раке для первичных врачей и онкологических специалистов».)

● (См.  «Обеспечение качества ухода для выживших после рака: план ухода за выжившими».)

● (См.  «Обзор выживаемости при раке у подростков и молодых взрослых».)

● (См.  «Роль диеты, физической активности и массы тела у выживших после рака».)

● (См.  «Когнитивные функции после рака и лечение рака».)

● (См.  «Обзор сексуальной дисфункции у женщин, переживших рак».)

● (См.  «Обзор сексуальной дисфункции у мужчин, переживших рак».)

● (См.  «Пережившие рак: обзор фертильности и исходов беременности».)

● (См.  «Пациенты с раком: обзор клинических особенностей и диагностики психических расстройств».)

ВАЖНОСТЬ РЕШЕНИЯ ПСИХОСОЦИАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ —

Выжившие после рака сообщают о более высоких показателях психосоциальных проблем и общих потребностей в психическом здоровье по сравнению с теми, у кого нет истории рака [6-15]. Поэтому крайне важно решать эти психосоциальные проблемы у выживших после рака для поддержания качества жизни, поддержания важных медицинских моделей и снижения заболеваемости и преждевременной смертности [16-18].

Выжившие после рака с клинической депрессией или любым психическим диагнозом имеют повышенный риск смертности от всех причин [19,20]. К сожалению, данные показывают, что мы не удовлетворяем эти потребности выживших после рака так хорошо, как это возможно. Например, в опросе переживших трансплантацию гемопоэтических клеток (HCT), среди тех, кто сообщил о чувстве стресса, 50 процентов заявили, что не получали никакого лечения для своих эмоциональных потребностей [21]. Как пожилые (старше 75 лет), так и молодые взрослые пережившие рак сообщают о трудностях с получением помощи для своих психосоциальных потребностей: 25 процентов сообщают о тревожности, а 42 процента — о трудностях в отношениях [22,23]. Некоторые психологические опасения, такие как страх рецидива рака или взаимодействие физических последствий с психосоциальными потребностями, характерны для переживших рак [4,6]. (См.  «Выживаемость, качество жизни и поздние осложнения после трансплантации гемопоэтических клеток у взрослых».)

ПСИХОСОЦИАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ —

Распространённые психосоциальные проблемы среди выживших после рака включают депрессию, тревожность, симптомы посттравматического стресса (ПТС), страх рецидива рака и расстройство, связанное с раком. Устойчивость [24] и посттравматический рост [PTG] — это положительные эффекты, которые могут смягчить психосоциальные проблемы. Социальные факторы, социальное функционирование и физические состояния (такие как сексуальная дисфункция и фертильность) также могут влиять на эти проблемы у выживших после рака.

Депрессия

Симптомы — Депрессия в целом негативно влияет на физическое здоровье и качество жизни и связана с вдвое увеличенным риском смертности от всех причин у выживших после рака [19,25-27]. Депрессия также может быть реакцией на хронические заболевания и физические, социальные и экологические стрессоры, которые усиливают чувство бесполезности или отсутствия свободы, например, «ничего не станет лучше» и «ничего из того, что я делаю, не изменит ситуацию».

Симптомы депрессии включают эмоциональные, когнитивные, а также физические или поведенческие симптомы. Физические или поведенческие симптомы часто путаются у выживших с поздними последствиями лечения, такими как усталость, трудности с концентрацией и нарушения сна. Поэтому перед постановкой диагноза важно убедиться, что симптомы включают чувство депрессии, безнадёжности или потерю интереса к ранее приятным событиям. (См.  «Подход к взрослому пациенту с подозрением на депрессию».)

Распространённость — депрессия является самым распространённым новым диагнозом психического здоровья у выживших после рака [6]. В годы после лечения рака до 22 процентов выживших с раком получают диагноз новой депрессии [20]. Удивительно, но данные показывают, что распространённость самосообщаемых симптомов клинической депрессии схожа между выживших после рака (примерно 12–14 процентов) и здоровой контрольной группой (10 процентов) [9,28-30].

Траектории симптомов депрессии со временем различаются у переживших рак. Похожие различия траектории были продемонстрированы при тревожности и раковых страданиях [31-33]. Группы траектории включают: одну группу с постоянно высокими симптомами депрессии; вторая группа, которая начинает с сильных симптомов, но со временем уменьшается; и третья группа с устойчиво низкими симптомами депрессии [34]. Исследования также указывают на четвёртую группу с депрессивными симптомами, которые ухудшаются в течение длительного времени (даже через пять-десять лет после лечения), что указывает на то, что уровень депрессии может снова увеличиться среди долгосрочных выживших после рака [35]. Например, в одном когортном исследовании выживших после колоректального рака уровень диагноза нового психического расстройства между диагнозом рака и двумя годами составлял 25 процентов, снизился до 13 процентов во второй по пятый год, а затем вырос до 27 процентов через пять лет и более [20]. Как и в других когортах, измерявших новые диагнозы психических заболеваний, депрессивные симптомы были наиболее распространёнными и следовали аналогичной временной тенденции, как и все психические расстройства (8 процентов от нуля до двух лет, 5 процентов более двух-пяти лет и 9 процентов более пяти лет после постановки рака) [6].

Наличие симптомов депрессии может зависеть от культуры и стрессов. Например, в исследовании выживших после рака молочной железы в Латинской Америке 53 процента имели повышенные симптомы депрессии [efPlaceholder35" class="abstract_t">36]. (См. «Взрослые пациенты с раком: первичное лечение униполярной депрессии».)

Факторы риска — Несколько факторов связаны с повышенной частотой депрессии. К ним относятся:

●Более раннее время от диагноза рака (особенно в первые два года после окончания лечения) [37,38]

●Предыдущая история депрессии или прошлое лечение психических расстройств [28,29]

●Малоподвижный образ жизни [28,29,39]

●Активная история курения [28,29]

●Избегание как стратегия совладания [29,40]

●Низкий уровень образования [41]

●У женщин ухудшается восприятие тела [42], особенно если диагностированы в более раннем возрасте (то есть <45 лет) [43]

●Больший воспринимаемый финансовый стресс [44,45]

●Безработица [46]

●История множественных первичных раков [47]

●Большее количество физических симптомов или более низкое воспринимаемое состояние здоровья [31,48]

●Низкий доход [48,49]

●Трудности в повседневной жизни в возрасте старше 65 лет [49]

●Недостаточно представленные расовые группы в возрасте старше 65 лет [49]

●Два или более сопутствующих заболеваний в возрасте старше 65 лет [49,50]

●Отсутствие получения плана ухода за выжившими [51]

●Размышления и страх рецидивов [52]

●Женщины и одинокие [48]

●Мужчины, пережившие рак яичек, молодые, одинокие или безработные [53]

●Лесбиянки, геи или бисексуальные пережившие рак [54]

●Низкие уровни поиска смысла или цели в жизни и душевного спокойствия [55]

Тревога

Симптомы — У переживших рак с тревожностью может наблюдаться сложное сочетание физических и психологических симптомов, что может затруднить постановку диагноза. Симптомы тревожности могут проявляться как:

●Напряжение

●Беспокойство

●Дрожь

●Автономная гиперактивность

●Гипервнимательность к симптомам и событиям

●Бессонница

●Отвлекаемость

●Одышка

●Эмоциональная оцепенение

●Задержание

●Беспокойство

Хотя многие из этих симптомов можно рассматривать как нормальные реакции на диагностику и лечение рака, симптомы, мешающие качеству жизни или способности выполнять рутинные повседневные дела, требуют дальнейшего обследования и лечения.

Распространённость — тревожность сообщается примерно у 18–25 процентов долгосрочных выживших после рака [9,28,29,56,57].

Факторы риска — Среди выживших выявлено множество факторов риска тревожности [28,31]. Факторы, связанные с повышенным риском тревожности, включали [28]:

●Молодой возраст [28]

●Жизнь в одиночестве [28]

●Диагноз рака лёгких или меланомы [28]

●Предыдущая история лечения психических расстройств [28]

●Избегание чувств и мыслей, связанных с раком [37]

●Женщины, а не мужчины, пережившие рак [29,58]

●Запушенное заболевание и наличие физических симптомов [59-61]

●Меньше времени с момента постановки диагноза [38,62]

●Большее количество сопутствующих состояний [62,63]

●Социальная изоляция [64-66]

●Лесбиянки, геи или бисексуальные пережившие рак [54]

●Дисфункция кишечника или стомы у выживших колоректального рака [67]

Посттравматический стресс — ПТС и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) недооценены у выживших после рака. Выжившие после рака могут быть недиагностированы по разным причинам. Многие хорошо стандартизированные, клинически значимые показатели ПТС и ПТСР редко используются в оценке психического здоровья выживших с раком. Кроме того, у многих выживших после рака нет симптомов, достигающих уровня ПТСР, и некоторые могут использовать избегающее копирование, которое снижает тревожность и проявления симптомов. Тем не менее, симптомы ПТС всё ещё могут нарушать качество жизни и функционирование.

Симптомы — У всех пациентов с ПТСР есть определённый элемент основных признаков, включая переживание травматического события (в случай выживших после рака, связанный с диагностикой и/или лечением рака), симптомами вторжения, симптомами избегания, негативными изменениями в когнитивном мышлении или настроении, а также изменениями возбуждения или реактивности. Однако, хотя симптомы ПТС часто не достигают уровня расстройства у большинства выживших после рака, они всё равно могут нарушать качество жизни и функционирование. (См. «Посттравматическое стрессовое расстройство у взрослых: эпидемиология, патофизиология, клинические особенности, оценка и диагностика».)

Распространённость — Выжившие после рака имеют повышенный риск развития ПТСР по сравнению с контрольной группой, общий показатель популяции составляет 2,4 процента (коэффициент вероятностей 1,66) [68]. В одном мета-анализе уровень ПТСР среди выживших после рака варьировался от 5 до 7,3 процента, в зависимости от используемой меры [69].

Распространённость симптомов ПТС и ПТСР после лечения рака была плохо описана в разных заболеваниях. Однако некоторые данные доступны по определённым типам рака и демонстрируют значительную вариативность частот в зависимости от диагноза, лечения и времени обследования:

●В одном исследовании среди неходжкинских лимфом 37 процентов пациентов сообщили об усилении или сохранении симптомов ПТС. Распространённость ПТСР составляла 8 процентов [70].

●В исследовании долгосрочных переживших рак груди диагноз ПТСР был диагностирован у 12 процентов пациентов [71]. Распространённость симптомов ПТС не сообщалась.

●В систематическом обзоре выживших после рака головы и шеи распространённость варьировалась от 8 до 41 процента [72]. В другом когортном исследовании выживших после рака головы и шеи, которые в среднем проходили через шесть лет после завершения лечения, 33 процента сообщили о симптомах ПТС, а почти 12 процентов соответствовали критериям ПТСР [73].

●У выживших после долгосрочной трансплантации гемопоэтических клеток (ГКТ) уровень ПТСР был низким (3 процента), но выше у их семейных опекунов (7 процентов) [74]. Для сравнения, среди выживших всего через шесть месяцев после завершения ГКТ у 19 процентов были выявлены «клинически значимые» симптомы ПТСР [75].

Факторы риска — Факторы риска симптомов ПТС могут различаться в зависимости от населения. Среди взрослых, переживших детский рак, в США наличие симптомов ПТС было связано с [76]:

●Меньше образования

●Статус сингла

●Годовой доход ниже $20,000

●Безработица

●Интенсивность лечения рака

Другие исследования показали, что у взрослых повышенный риск ПТС связан с [70,77]:

●Меньшие экономические ресурсы

●Бедная социальная поддержка

●Меньше образования

●Более недавний диагноз

●Больше воспринимаемых негативных последствий рака

●Молодой возраст на момент постановки диагноза

●Повышенная тревожность при начале лечения [75]

●Лесбиянки, геи или бисексуальные пережившие рак [54]

Страх рецидивов рака

Симптомы — страх рецидива рака (ФКР) может быть доминирующим и очень распространённым симптомом после рака как у пациентов, так и у их близких опекунов [4,78]. FCR включает как эмоциональные (беспокойство), так и когнитивные (воспринимаемый риск) аспекты [79,80]. Хотя ни одна конкретная демографическая группа не предсказывает эмоциональные аспекты FCR, раса и этническая принадлежность, по-видимому, предсказывают когнитивные аспекты FCR. Например, в одном исследовании выжившие **не** из белой популяции ощущали меньшую вероятность рецидива и сообщили о меньшем страхе по сравнению с белыми выжившими после рака [79].

FCR чаще всего увеличивается в дни или недели перед регулярными визитами наблюдения, когда выжившие могут испытывать более навязчивые мысли о раке, раздражительности и тревожности [81]. В лонгитюдном исследовании ФКР у выживших после рака молочной железы ФКР увеличилась до маммографии, снизилась после отрицательных результатов, а затем снова увеличилась через месяц после маммографии [82].

Хотя определённая степень ФКР может считаться нормальной, симптомы могут быть достаточно тяжёлыми, чтобы затруднить клиническую помощь или улучшить качество жизни. Примеры таких примеров включают [83]:

●Избегание медицинских работников и визитов в клинику

●Гипервнимательность к изменениям ощущений или появлению новых симптомов

●Увеличение использования медицинской помощи, включая увеличение числа обращений в амбулаторные и неотложные отделения неотложной помощи

Примечательно, что не ясно, отличается ли ФКР от общих склонностей беспокоиться о здоровье после рака или чем он отличается от симптомов ПТС или связан с ними, которые также могут включать навязчивые мысли [79]. (См. выше «Посттравматический стресс ».)

Распространённость — FCR часто встречается у выживших после рака. В национальном опросе выживших после рака почти 80 процентов респондентов сообщили о определённом уровне FCR как о проблеме [4]. В другом исследовании пациентов с смешанными диагнозами рака умеренные и высокие уровни FCR были зарегистрированы у 67 и 18 процентов соответственно [84].

Среди определённых видов рака FCR часто сообщается у выживших после ранних стадий рака молочной железы (29 процентов) [85], рака головы и шеи (35 процентов) [86], немелкоклеточного рака лёгких (55 процентов) [87] и рака яичек (33 процента) [88]. FCR также может сохраняться со временем; в лонгитюдном исследовании на протяжении четырёх лет выживших с меланомой уровень ФКР составил 39 процентов [89].

Факторы риска — исследования выявили потенциальные факторы риска, связанные с более высокими уровнями FCR. К ним относятся:

●Поздняя стадия рака при постановке диагноза [90]

●Младший возраст (то есть возраст <60 лет) [85,91–93]

●Предыдущий диагноз рецидива [91]

●Низкий уровень образования [91]

●Низкие уровни социальной поддержки [85,92,93]

●Большее количество визитов к клиницистам (то есть >5 раз в год) [91]

●Самоидентификация как онкологического пациента [91]

●Для женщин — рождение детей независимо от их возраста [94]

●Социальные ограничения, ограничивающие самовыражение [95]

●Предыдущие психические расстройства, включая другие тревожные расстройства [96]

●Для выживших после рака лёгких — боль в груди [97]

●Симптомы живота у выживших колоректального рака [98]

Дополнительные факторы риска включают диагноз рака кожи, толстой кишки или гематологического рака; боль; больше физических симптомов; депрессия; и более низкий уровень социальной поддержки [84]. Модифицируемые факторы риска (например, воспринимаемый риск рецидива и обращение за медицинскими подтверждениями) могут быть мишенями для вмешательств [95]. (См. раздел «Вмешательства » ниже.)

Дистресс, связанный с раком

Симптомы — Расстройство, связанное с раком, встречается чаще у переживших рак по сравнению с большинством других психических диагнозов. В клинической практике расстройство, связанное с раком, чаще всего диагностируют как «расстройство адаптации», поскольку симптомы могут не соответствовать диагностическим критериям тревожности, депрессии или ПТСР. Этот стресс часто основан на последствиях жизни с повышенным осознанием неопределённостей в жизни и последствиями диагностики и лечения. Стресс, связанный с раком, не всегда обобщается на клиническую тревогу, депрессию или ПТСР во всех сферах жизни.

Стресс, связанный с раком, может включать множество компонентов, в зависимости от осложнений со здоровьем пациента, окружающей среды и социальной ситуации, а также внутренних подходов к преодолению ситуации. Как и в случае с другими диагнозами психического здоровья, стресс, связанный с раком, может колебаться со временем, поскольку симптомы или другие стрессы вновь вызывают чувства и страхи, связанные с диагностикой и лечением рака [35].

Симптомы тревоги или стрессовых реакций, связанных с раком, чаще всего включают [99,100]:

●Жизнь в условиях неопределённости и страха рецидива (см. «Страх рецидива рака » выше)

●Бремя управления медицинскими потребностями

●Беспокойство о семье и отношениях

●Изменения в самовосприятии и восприятии тела

●Финансовое бремя и стресс при управлении медицинским страхованием

●Требования к коммуникации с системами здравоохранения и поставщиками услуг

●Повышение осведомлённости о уязвимости

●Гипервнимательность к новым или стойким симптомам

Распространённость — Распространённость часто сообщается о страданиях от рака молочной железы (36 процентов) [101], ГКТ (43 процента) [25 102], рака головы, шеи и печени (35 процентов) и рака лёгких (43 процента) [103]. Дистресс, связанный с раком, также наблюдался у выживших после колоректального рака [8,104], а также рака шейки матки и эндометрия [105].

Факторы риска — Нет единого мнения о том, какие распространённые факторы риска предрасполагают выживших к страданиям, связанным с раком. Частично это связано с тем, что исследователи используют разные показатели и оценивают различные потенциальные факторы риска в разных популяциях на разных этапах после лечения. Отмечены сообщаемые связи между расстройствами, связанными с раком, и следующими:

●Постоянные физические проблемы со здоровьем [106-108]

●Оставшиеся физические признаки, которые также могут негативно влиять на восприятие тела [107,109,110]

●Низкий уровень доброты и сострадания к себе, с повышенной склонностью к самокритии [107,108]

●Чернокожие выжившие после рака [111 112]

●Лесбиянки, геи или бисексуалы, пережившие рак [113,114]

●Снижение доступа к поддержке, будь то образовательная, финансовая или социальная [115]

●Финансовые вопросы [116]

●Низкий доход [117]

●Неженатые выжившие и женатые выжившие с низкой поддержкой [118]

●Множественные первичные виды рака [119]

Другие психосоциальные проблемы

Устойчивость и посттравматический рост — устойчивость и ПТГ являются положительными эффектами, которые могут смягчить психосоциальные проблемы.

●**Устойчивость** — устойчивость является важным направлением в психоонкологии, что может быть как естественным навыком, так и преподаваемым. Устойчивость проявляется в способности поддерживать или восстанавливать стабильное психическое здоровье и функционирование при столкновении с серьёзными жизненными трудностями [120]. Он включает когнитивные, поведенческие, социальные и биологические компоненты [121]. Навыки, используемые для повышения устойчивости, включают многие подходы, применяемые в когнитивно-поведенческих методах, такие как переосмысление, особенно нормализация, осознанность, улучшение здоровья (например, упражнения и питание), а также использование социальной поддержки и других доступных ресурсов [122].

●**Посттравматический рост** — положительные последствия ракового опыта, такие как ПТГ или поиск выгоды, могут происходить одновременно с негативными, такими как ПТС, стресс или тревожность. ПТГ определяется как положительные психологические изменения, возникающие в результате постановки диагноза рака и последующего пути лечения. Чаще о ней сообщают женщины, пожилые люди и те, у кого лучшая социальная поддержка [8,123,124]. Духовность также связана с ПТГ и чаще является положительным фактором в облегчении состоянияСтресс, связанный с R, а не духовный кризис, который увеличивает стресс после рака [124,125]. Хотя мало кто скажет, что «рад» своему раку, до 83 процентов могут определить преимущества, принесённые своим путём, такие как положительные изменения в жизни и более глубокое понимание жизни [126]. PTG также может положительно влиять на межличностные отношения и повышать осознание личной силы или устойчивости [8,127,128].

Вина выжившего, горе и самообвинение — Вина выжившего описывается как чувство неправильного или долга, который невозможно полностью погасить из-за переживания рака, когда умерли другие, кто не менее достойны. Это сложное психологическое состояние, включающее чувства вины, горя и утраты. В одном опросе более 60 процентов выживших после рака сообщили, что у них есть проблемы с горем или идентичностью [4]. В другом исследовании выжившие после рака груди, которые винили себя в диагнозе, также сообщили о большем числе нарушений настроения [129].

Однако самообвинение также может быть связано с большим чувством контроля. Это может служить способом взять на себя ответственность и стимулировать позитивные изменения в поведении. Например, выжившие после рака головы и шеи, которые винили себя в раке, чаще вносили положительные изменения в здоровье в питании, физической активности и отказе от курения [130]. Аналогично, выжившие могут использовать своё чувство вины для стимулирования позитивных действий, которые «отдают» и стимулируют ПТГ и устойчивость, например, участие в адвокационных мероприятиях [131,132].

Нагрузка симптомов — Физические ограничения и продолжающиеся симптомы имеют серьёзные последствия для психосоциальных исходов [11,61,133]. Распространённые долгосрочные симптомы, требующие оценки у любого выжившего с психическими заболеваниями, включают:

●Качество сна

●Усталость

●Когнитивные нарушения

●Боль и невропатия

●Недержание мочи

●Сексуальная дисфункция

Другие необлегчённые симптомы, требующие оценки, зависят от типа рака и его эффектов на лечение. Эти симптомы влияют на настроение, а также на способность работать, общаться и заниматься другими видами деятельности, которые помогают поддерживать осмысленную жизнь. Частично варьируясь в зависимости от полученного лечения, выжившие после рака могут иметь девять и более одновременных симптомов, которые явно влияют на психическое здоровье [134]. Первым шагом к улучшению психического здоровья у этих выживших является комплексная оценка и план по устранению этих остаточных симптомов, а также другие терапевтические вмешательства. (См. раздел «Вмешательства » ниже.)

Сексуальная дисфункция — сексуальное здоровье — это многомерная концепция, выходящая за рамки полового акта, включая интимность, восприятие тела и фазы сексуальной реакции: желание, возбуждение, оргазм и удовлетворение. Сексуальная дисфункция, возникающая при лечении рака, является одной из самых распространённых и тревожных проблем у выживших после рака. Обзор сексуальной дисфункции у женщин и мужчин, переживших рак, обсуждается отдельно. (  См. «Обзор сексуальной дисфункции у женщин, переживших рак» и  «Обзор сексуальной дисфункции у мужчин, выживших после рака».)

Фертильность и размножение — Некоторые мужчины и женщины, пережившие рак, могут стать бесплодными после лечения лучевой терапией таза и/или с более высокими дозами химиотерапии, особенно алкилирующими агентами. Тем не менее, они могут продолжать желать стать родителями собственных биологических детей. Самовосприятие фертильности после терапии рака также важно для оценки, а не только физической способности иметь ребёнка; Такие опасения могут сохраняться даже при отсутствии известных проблем с фертильностью. [135]

Психосоциальные последствия бесплодия особенно тревожны и устойчивы у тех, у кого нет детей. В одном исследовании, в котором оценивались долгосрочные выжившие после ГКТ, у тех, кто не получил детей до ГКТ, был более чем в три раза выше риск повышенных опасений по поводу бесплодия, чем их коллеги, родившие детей до трансплантации [136].

Оценка потенциала фертильности у выживших после рака является сложной, особенно в первые два года после завершения лечения, поскольку функция гонады может временно нарушаться. Кроме того, даже если функция гонады восстановлена после лечения, выжившие могут иметь меньше лет фертильности, чем те, кто не лечился от рака. Наличие функционирующих гонад не гарантирует, что фертильность продолжится. Дополнительные детали обсуждаются отдельно. (См.  «Пережившие рак: обзор фертильности и исходов беременности».)

Различные варианты размножения требуют тщательного и индивидуального изучения для каждого выжившего, желающего иметь детей [137]. Существует множество способов завести детей, включая беременность, гестационную беременность и усыновление. Использование суррогатных матерей возможно, если яйцеклетки или сперматозоиды хранились до лечения. Усыновление тоже возможно, но история рака может стать серьёзным препятствием для некоторых взрослых выживших после рака [138].

ВЛИЯНИЕ СОЦИАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ

Социальные факторы — Социальные факторы, такие как сексуальная ориентация, культура и этническая принадлежность, а также социально-экономический статус, могут влиять на психологический стресс у переживших рак.

Сексуальная ориентация — В когорте наблюдения за факторами поведения в США у выживших после рака у лесбиянок, геев и бисексуальных выживших от рака в два-три раза выше риск повышенной депрессии или плохого психического здоровья, будь то белые, чернокожие или латиноамериканские пациенты [113,114]. Среди этих сексуально недостаточно представленных групп латиноамериканские женщины имели самые высокие показатели как депрессии (59 процентов), так и плохого психического здоровья (40 процентов).

Физическое и психическое качество жизни снижается у выживших, которые сталкиваются с дискриминацией по признаку своей сексуальной ориентации как из-за усиленного стресса, так и одиночества.

Культура и этническая принадлежность — Культурные различия и этническая принадлежность могут влиять на психологические страдания у переживших рак. Систематический обзор среди азиатско-американских переживших рак груди выявил более высокие показатели депрессии и навязчивых мыслей, особенно у тех, кто был менее аккультурирован или имел более социальные ограничения в выражении своих мыслей и чувств [139]. Другое исследование показало, что 53 процента выживших после рака молочной железы в Латинской Америке имели повышенные симптомы депрессии по сравнению с теми, кто не был латиноамериканцам [36]. Чернокожие (26,1 процента) и испаноязычные (28,3 процента) пережили рак груди сообщают о большем числе проблем с психическим здоровьем, чем белые (19,7 процента) выжившие согласно опросу Медицинской панели расходов на 2010–2020 годы по компоненту домохозяйств [140]. Интересно, что хотя у чернокожих выживших после рака психическое здоровье в некоторых исследованиях худшее, чем у белых,S, эти различия не превышают различия между чернокожими и белыми пациентами без рака, что говорит о том, что рак не является умеряющим фактором этих различий [141]. Подобно сексуальной ориентации, опыт дискриминации связан с более низким качеством жизни у чернокожих переживших рак груди, хотя эта связь смягчается высокой духовностью [142].

Социально-экономический статус — Подобно культурным различиям, социально-экономические ресурсы могут различать, какие выжившие после рака обращаются за помощью, к кому они обращаются за помощью и их способность использовать доступную помощь [143]. Финансовое беспокойство тесно связано с психологическим стрессом [144,145]. Аналогично, низкий социально-экономический статус связан с худшим психическим здоровьем [146].

Социальное функционирование — Рак и его лечение могут иметь широкое влияние на социальное функционирование переживших рак, их опекунов и их социальную сеть (например, друзей, сообщество, места религиозного поклонения). Ниже обсуждаются конкретные вопросы, которые были оценены.

Поддержка и изоляция — Пережившие рак, которые не имеют или имеют ограниченную поддержку дома (живут ли они одни или с человеком, с которым не могут выразить свои мысли и чувства), подвержены повышенному риску психических расстройств. Используя данные Национального опроса о тенденциях Health Information, 35 процентов выживших сообщили о умеренном и тяжёлом одиночестве [147]. Важной частью любого скрининга психического здоровья является оценка доступной поддержки и ресурсов для переживших рак, как практических, так и эмоциональных.

Возобновление работы — Возвращение к работе крайне важно для переживших рак как для психологического, так и для финансового здоровья. Однако возвращение к работе может быть трудным для многих переживших рак, поскольку они восстанавливаются после физических и психосоциальных проблем, связанных с раком и его лечением [148]. Это может быть важно, потому что работа приносит не только финансовую выгоду, но и смысл и социальную поддержку [149,150]. Данные показывают, что большинство выживших способны вернуться к работе; В исследованиях переживших рак груди или простаты 80 процентов смогли вернуться к работе [151 152]. В другом исследовании пациентов, проходивших трансплантацию гемопоэтических клеток (ГКТ), 36 и 60 процентов вернулись к полной занятости через один и пять лет соответственно [153]. Несмотря на эти данные, сообщается, что женщины, выжившие после рака, испытывают трудности с возвращением к работе, чем мужчинам, и до 50 процентов женщин, переживших рак, вряд ли вернутся к работе [154 155]. Выжившие после рака молочной железы и сообщавшие о повышенной тревожности с меньшей вероятностью возвращались к работе [156]. (См. ниже «Многомерные программы реабилитации и возвращения к работе ».)

Выявлено множество факторов риска, снижающих вероятность возвращения к работе, включая:

●Предшествующий диагноз рака молочной железы, желудочно-кишечного тракта или женского репродуктивного заболевания [154]

●Пожилой возраст [157,158]

●Статус с низким уровнем дохода [157 159]

●Отсутствие медицинской страховки [150 160]

●Когнитивные нарушения [161]

●Низкий уровень образования [162]

●Физические ограничения или остаточные эффекты лечения [152,163]

●Жизнь в отдалённом районе [164]

●Негибкая рабочая среда/работодатель [158]

Другие барьеры включают психологические проблемы (депрессия, тревожность), усталость, физические ограничения (трудности с объёмом движений, которые могут затруднять подъём сил), а также симптомы менопаузы у женщин [152,160,162,165-169]. Дополнительные вопросы связаны с восприятием рака у выживших после рака, например, с убеждением, что лечение рака затрудняет работу, и с восприятием более негативных последствий рака [170]. Самозанятым выжившим также сложнее возвращаться к работе из-за трудностей при выполнении нескольких рабочих задач или меньшей поддержки при занятости [171]. Другие факторы, связанные с невозможностью вернуться к работе, включают отсутствие рабочих условий, таких как гибкий график, больничные, временное сокращение рабочего времени или скорректированные обязанности [158]. Необходимы последовательные рекомендации и программы для возвращения выживших после рака к работе [152,172]. (См. ниже «Многомерные программы реабилитации и возвращения к работе ».)

Опекуны — Опекуны также испытывают страдания, связанные с раком. В одном исследовании у опекуновших, выживших после рака головы и шеи, была схожа распространённость посттравматических стрессовых симптомов (ПТС; 33 процента) и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР; 25 процентов) по сравнению с выжившими [73]. Женщины-сиделки также сообщают о большем количестве страданий, тревоги и депрессии, чем мужчины, ухаживающие за ними [173]. (См. выше «Страх перед рецидивом рака ».)

Уход также может негативно сказаться на здоровье опекуна [174 175], и у них могут быть собственные неудовлетворённые потребности [176]. Систематический обзор показал, что опекуны, которые дольше занимались уходом, сообщали о худшем здоровье [175]. Исследование с использованием опроса Medical Expense Panel Survey показало, что супруги выживших после рака реже получают лечение депрессии по сравнению с неонкологическими группами, а особенно риск находятся сельские опекуны [177].

Большинство данных о онкологическом опыте у опекунов сосредоточены на первом году после постановки диагноза, а данные о долгосрочном опыте опекуна доступны ограниченные [178-180]. В исследовании опекунов пациентов, получавших ГКТ через 3–26 лет после завершения лечения, молодые опекуны с более высоким уровнем образования сообщили о более низком качестве жизни [181]. Молодой возраст также был связан с большей нагрузкой на здоровье и финансовую нагрузку у опекунов пациентов с колоректальным раком [182].

Успешные вмешательства опекуна могут потребовать двух ключевых компонентов: как поддерживать близких и как поддерживать себя [183]. Успешные опекуны также должны чувствовать поддержку со стороны пациента [184,185]. Коммуникация и взаимность, когда и выживший после рака, и опекун делятся своими мыслями и чувствами относительно переживания рака, использовались как инструмент для снижения страдания и/или депрессии у пациентов и их опекунов [186]. Однако в лонгитюдном исследовании 64 пар, где один из партнёров был диагностирован с колоректальным раком, не было выявлено связи ни с пациентом, ни с партнёром и с депрессивными симптомами [183,187]. Таким образом, стратегии улучшения результатов для опекуна остаются неясными и могут варьироваться в зависимости от качества отношений между опекуном и пациентом.

Дети — Дети, пережившие рак, проходят собственные изменения в процессе борьбы с раком. По оценкам, в 2,85 миллиона детей несовершеннолетнего возраста, у которых родитель пережил рак [188]. В обзоре психосоциальных проблем, с которыми сталкиваются эти дети, было установлено, что дочери-подростки наиболее негативно страдают [189], что может быть связано с чувством неопределённости и изоляции, которые часто встречаются в этой возрастной группе [190]. Одно исследование показало, что среди дочерей-подростков переживших рак груди у тех, у кого была повышенная тревожность, были матери с большей тревожностью в отношениях [191]. К сожалению, большинство исследований используют поперечное сечение, поэтому мало что известно о том, как эти дети живут на протяжении жизни.

СКРИНИНГ И ОЦЕНКА —

Хотя пациенты, пережившие угрожающее жизни заболевание, часто испытывают страдания [192], многие пациенты не могут напрямую выражать эти симптомы медицинским работникам или не выражать свои переживания. Поэтому важно, чтобы клиницисты регулярно оценивали выживших после рака на предмет психологического дисстресса и прислушивались к ключевым словам, которые могут сигнализировать о скрытых потребностях в психическом здоровье. При скрининге пациентов на психосоциальные проблемы должны быть доступны соответствующие ресурсы, включая образовательную информацию, направления на лечение и острую помощь при угрожающих жизни состояниях, таких как суицидальные мысли. (См.  разделы «Пациенты с раком: обзор клинических особенностей и диагностики психиатрических расстройств», раздел «Самоубийство » и  «Суицидальные мысли и поведение у взрослых».)

Общий скрининг — Рутинный скрининг психологических проблем у выживших после рака, включая клиническую депрессию, тревожность и симптомы посттравматического стресса (ПТС), должен быть частью стандартного наблюдения выживших не реже раз в год [193]. Скрининг может проводиться с использованием методов, сообщаемых пациентами, которые проводятся перорально, онлайн или на бумаге.

Некоторые инструменты предназначены для измерения множества психических расстройств или общего психического здоровья как исследовательский инструмент или клинический скрининг для выявления пациентов, нуждающихся в дополнительной оценке, а не как клинический диагностический инструмент для определения потребностей в лечении. Эти показатели разработаны эмпирически, а не основаны на клинических диагностических критериях, хотя многие из них имеют клинические границы для выявления пациентов, нуждающихся в дополнительном обследовании. Примеры некоторых широких показателей здоровья, включая психическое здоровье, с высокой надёжностью и подтверждением, включают:

●Информационная система измерения результатов, сообщаемых пациентами Национального института здравоохранения (PROMIS)

●Версия Стандартных терминологических критериев побочных эффектов (PRO-CTCAE) Национального института рака с результатами, сообщаемыми пациентами.

● Короткая форма (SF)-36 или SF-12

Скрининговые меры для специфических состояний — Также доступны многочисленные хорошо проверенные инструменты скрининга для оценки пациентов по специфическим психосоциальным состояниям, таким как депрессия, тревожность, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) и расстройство, связанное с раком, включая страх рецидива заболевания [194]. Эти меры также могут надёжно применяться пациентам онлайн или на бумаге до или во время клинического визита.

Эти показатели, сообщаемые пациентами, широко используются, проходят психометрическое тестирование, диагностически полезны и валидированы для клинической помощи и исследований у выживших после рака. Большинство из них адаптированы к Диагностическому и статистическому руководству по психическим расстройствам (DSM-5) [195]. Они также имеют клинические точки для использования в качестве скрининговых и лечебных инструментов и были подтверждены «золотым стандартом» клинических интервью или показателями, сообщаемыми пациентами.

●**Депрессия** — Анкета здоровья пациентов (PHQ-9) (таблица 1) (калькулятор 1) широко используется для скрининга депрессии [196]. Первые два вопроса сами по себе можно надёжно использовать в качестве скрининговой оценки [197].

●**Тревожное** расстройство — генерализованное тревожное расстройство (GAD-7) (таблица 2) (калькулятор 2) широко используется для скрининга генерализованного тревожного расстройства [198,199]. Первые два вопроса сами по себе можно надёжно использовать в качестве скрининговой оценки [200]. GAD-7 также может оценивать наличие симптомов паники, социальной тревожности и ПТСР [201].

●**Комбинированная депрессия и тревожность** — Шкала тревожности и депрессии в больнице (HADS) является скрининговой мерой для сочетания тревоги и депрессии, которая чаще используется в Европе и в исследовательских целях [202-204]. Эта мера включает вопросы, оценивающие депрессию (HADS-D), тревожность (HADS-A) и оба состояния (HADS-T). В ограниченных исследованиях HADS показал смешанные результаты по выявлению комбинированных симптомов тревожности и депрессии у выживших после рака, завершивших терапию [203,205,206].

●**Посттравматический стресс** — Скрининговые меры на ПТС включают:

•Контрольный список по ПТСР для DSM-5 (PCL-5) (таблица 3) [207-210].

•Скрининг ПТСР первичной помощи для DSM-5 (PC-PTDS-5) (таблица 4) [211-213]. Также доступна специфическая для рака версия PC-PTDS-5 [214].

● **Дистресс, связанный с раком** — Критерии скрининга на расстройство, связанное с раком, включают:

•Термометр бедствия (рисунок 1). Однако чувствительность и специфичность этой меры ниже у онкологических пациентов, завершивших лечение, по сравнению с теми, кто активно получает лечение [215-218].

• Показатель Cancer and Treatment Distress (CTXD) оценивался в широком спектре онкологических групп, включая выживших [99 117 219]. В одном исследовании пациентов, проходивших трансплантацию гемопоэтических клеток (HCT), чувствительность и специфичность CTXD к выявлению стресса составляли соответственно 91 и 58 процентов [99]. CTXD также может использоваться для выявления симптомов ПТСР [74,220] и оценки эффективности специфических вмешательств при онкологических страданиях [219,221]

Другие показатели — Было разработано множество мер для оценки специфических опасений рака, хотя они пока не имеют психометрического тестирования и широкого применения среди выживших после рака для поддержки рекомендаций по скринингу. Некоторые заметные показатели включают:

●Инвентаризация страха перед рецидивом рака — краткая форма [222]

●Шкала беспокойства по поводу рака (CWS) [223-225]

●Умственная адаптация к раку (MAC) [226]

●Влияние рака (МОК) [227,228]

ВМЕШАТЕЛЬСТВА —

У переживших рак своевременное направление на терапию при признании психосоциальных потребностей важно не только для психического здоровья, но и для снижения проблем со здоровьем и преждевременной смерти. В зависимости от психосоциальных потребностей лечение может включать фармакологические и/или нефармакологические вмешательства.

Были разработаны вмешательства для помощи выжившим после рака с психосоциальными проблемами, многие из которых могут быть проведены как очно, так и в цифровом виде. Вмешательства, повышающие самоэффективность или веру в то, что человек может действовать, чтобы изменить конкретные цели, могут улучшить психосоциальные результаты [229-232]. Самоэффективность является основным элементом психических дукционных, самоуправляемых и когнитивно-поведенческих вмешательств для удовлетворения психосоциальных потребностей выживших после рака.

Необходимы дальнейшие исследования для конкретной оценки эффективных вмешательств у выживших с раком. Большинство вмешательств тестировались у онкологических пациентов во время диагностики или лечения, а не у выживших после терапии [37]. Кроме того, многие вмешательства, протестированные с выжившими после рака, либо сосредоточены на физической активности, либо включают небольшое количество пациентов, и существует мало рандомизированных контрольных исследований (РКИ) и репликационных исследований.

Фармакологическая терапия — В целом, фармакологическое лечение психосоциальных проблем, таких как депрессия, тревожность, бессонница и усталость, у выживших после рака похоже на подход, используемый у пациентов с раком. Дополнительные детали обсуждаются отдельно. (См.  раздел «Усталость, связанная с раком: лечение», раздел «Рекомендации экспертных групп для переживших рак».)

Психообразование и самоуправление — У многих переживших рак наблюдаются лёгкие и умеренные симптомы, такие как депрессия, тревожность, посттравматический стресс (ПТС) или когнитивные нарушения. Поэтому у большинства выживших после рака психообразовательные и «самоуправляющие» вмешательства, достаточные для управления симптомами, включают те, которые нормализуют опыт, предоставляют адаптивные стратегии совладания, снимают тревогу и включают возможность эмоционального выражения.

Вмешательства для психосоциальных проблем могут быть настолько простыми, как предоставление образования о том, чего ожидать в процессе восстановления и выживания [233]. Более масштабные вмешательства предоставляют не только образование, но и инструменты, навыки и ресурсы, помогающие выжившему справляться с собственными потребностями в здоровье. Эти «самоуправляющие» вмешательства улучшили психосоциальные результаты при РКИ у выживших после рака [234,235]. Большинство из них были доставлены в цифровом формате, а те, что повышали самоэффективность, обычно более эффективны. Необходимы дальнейшие исследования, чтобы оценить, могут ли эти относительно менее интенсивные вмешательства продемонстрировать клинически значимые или устойчивые эффекты [236-238].

Когнитивно-поведенческая терапия — когнитивно-поведенческая терапия (КПТ) обучает пациентов выявлять и корректировать неадаптивные убеждения, а также сосредотачиваться на областях, где они контролируют и одновременно управлять эмоциональными реакциями. КПТ предоставляет обучение, тренировки навыков преодоления, постановку целей, управление стрессом и упражнения на расслабление (например, осознанность, релаксация, визуализация, гипноз, медитация или йога). (См.  раздел «Обзор психотерапии», раздел «Когнитивные и поведенческие терапии».)

Данные показывают, что КПТ может улучшать как функциональные результаты для здоровья [239], так и специфические психосоциальные страдания у выживших после рака, включая депрессию и тревожность [240-246], симптомы ПТС [243,247] и страх перед рецидивом рака [222,248-254].

Систематический обзор и мета-анализ 71 205 выживших после рака с разными диагнозами показали, что КПТ эффективна в улучшении функциональных исходов здоровья у выживших после терапии (g = 0,585, 95% ДИ, 0,352-0,819), с наибольшим влиянием на бессонницу и усталость [239]. Эффект КПТ не различался в зависимости от пола, возраста, расы или этнической принадлежности. Хотя анализы не отделяли результаты психического здоровья от других «функциональных», другие результаты включают следующие:

●КПТ была эффективна во всех форматах доставки, с наибольшим влиянием при личной доставке (g = 0,462, 95% ДИ 0,290-0,633), за ней следовали технологически поддерживаемая межличностная КПТ (g = 0,333, 95% CI 0,062-0,603) и заранее программированная технологически поддерживаемая КПТ (g = 0,364, 95% CI, 0,159-0,569).

Многомерные программы реабилитации и возвращения к работе — реабилитационные программы с физическими и психосоциальными компонентами особенно хорошо подходят для многогранных потребностей выживших после рака [255-257]. Однако данные о том, улучшают ли такие программы психосоциальные потребности, неоднозначны. Для точной оценки результатов реабилитационных и программ возвращения к работе необходимы дальнейшие исследования со стандартизированными оценками. Кроме того, участие работодателей может быть необходимым для проведения мероприятий, которые помогут переживших рак вернуться к работе [258].

Обзор Cochrane РКИ, оценивающий реабилитационные программы для выживших после рака, с высоким уровнем предвзятости, пришёл к выводу, что [259]:

●Реабилитационные программы показывают лучшие результаты для физических, а не эмоциональных целей.

●Более эффективны были кратковременные интервенционные программы (то есть продолжительностью <6 месяцев), сосредоточенные на одной цели за раз.

●Междисциплинарные вмешательства лучше обычного способствуют улучшению способности выживших после рака возвращаться к работе.

В отличие от этого, другие исследования показывают, что психологические и медицински направленные реабилитационные программы имели ограниченное влияние на трудоспособность или уровень возвращения к работе выживших после рака [255,260].

Физическая активностьspan class="headingEndMark"> — Физическая активность безопасна и улучшает страдания и депрессию у переживших рак, а также улучшает множество аспектов физического здоровья, эмоционального благополучия, восприятия тела и общего качества жизни. Дополнительные детали обсуждаются отдельно. (См. «Роль диеты, физической активности и массы тела у выживших после рака».)

Взаимодействие разума и тела — Деятельность, усиливающая взаимодействие разума и тела, такая как йога, цигун и медитация, может улучшить качество жизни переживших рак с психосоциальным дискомфортом. Например, метаанализы рандомизированных исследований, оценивающих йогу у выживших после рака, показали положительное влияние на страдания, тревожность и депрессию [261,262]. В отдельном исследовании среди выживших после рака простаты цигун был связан со снижением уровня усталости [263]. Другие вмешательства разума и тела, такие как медитация, также были обнаружены в снижении страха перед рецидивом рака [264]. (См.  «Обзор практик комплементарной, альтернативной и интегративной медицины в онкологии, а также потенциальных рисков и вреда».)

Цифровые и телемедицинские методы вмешательства — телефонные, видеоконференции, интернет, мобильное приложение (приложение), социальные сети и текстовые сообщения могут оказывать психосоциальную поддержку выжившим после рака [265-278]. Эти вмешательства также обеспечивают доступ тем, у кого есть барьеры на расстоянии. Одна из задач — способствовать продолжающему вовлечению выживших после рака в эти цифровые методы, особенно для тех, у кого низкая технологическая грамотность, которые также могут иметь наибольшую потребность [279 280].

Большая часть работы в области цифровых методов включает исследования осуществимости, а не крупные рандомизированные испытания [281]. Телефонные методы используются наиболее широко и могут быть полезны при оказании психосоциальных услуг [247,282-289]. Веб-интервенции показали определённый успех с методами самоуправления и КПТ [234-236,239,290,291].

В исследовании, проведённом среди женщин, переживших рак, психотерапия, проводимая через видеоконференцию, оказалась столь же эффективной, как и очная оценка для снижения стресса [292]. Также возможно использовать коуча по здоровью для улучшения цифровых программ. В одном рандомизированном исследовании смешанной группы выживших после рака добавление коуча по здоровью на онлайн-сайт улучшило посттравматический рост (PTG) [293].

Однако необходимо рассмотреть выбросы, который встречается в веб- и приложениях [294]. Данные по использованию приложений для оказания психосоциальной помощи выжившим после рака до сих пор не дают окончательных данных [278 295].

Дополнительная информация об использовании телемедицины у пациентов с раком во время пандемии COVID-19 обсуждается отдельно. (См.  раздел «COVID-19: рассмотрения у пациентов с раком», раздел «Внедрение телемедицины».)

ИНФОРМАЦИЯ ДЛЯ ПАЦИЕНТОВ

UpToDate предлагает два типа образовательных материалов для пациентов: «Основы» и «За пределами основ». Обучающие материалы для пациентов Basics написаны простым языком на уровне чтения с5 по 6 класс и отвечают на четыре или пять ключевых вопросов пациента о конкретном состоянии. Эти статьи лучше всего подходят для пациентов, которые хотят получить общий обзор и предпочитают короткие, легко читаемые материалы. Помимо основ, образовательные материалы для пациентов длиннее, более сложные и подробные. Эти статьи написаны на уровне чтения с 10по 12класс и лучше всего подходят для пациентов, желающих получить глубокую информацию и которые хорошо разбираются в медицинской терминологии.

Вот статьи по просвещению пациентов, которые актуальны по этой теме. Мы рекомендуем распечатать или отправлять эти темы своим пациентам по электронной почте. (Вы также можете найти образовательные статьи для пациентов по разным темам, ища «информация о пациенте» и ключевые слова, представляющие интересы.)

●Основы (см. «Обучение пациентов: когда у вас депрессия и другая проблема со здоровьем (Основы)»)

РЕЗЮМЕ И РЕКОМЕНДАЦИИ

●**Значимость **– Психосоциальные проблемы являются основными проблемами для переживших рак после завершения лечения. Необходимо решать эти психосоциальные проблемы для поддержания качества жизни и предотвращения нарушения критически важных поведенческих свойств и результатов здоровья. (См. «Введение» выше и «Важность решения психосоциальных проблем» выше, а также  раздел «Обзор оказания помощи после выживших после рака для первичной медико-санитарной помощи и онкологии», раздел «Физическое и психосоциальное благополучие».)

●**Распространённые психосоциальные проблемы** – К распространённым психосоциальным проблемам относятся депрессия, тревожность, симптомы посттравматического стресса (ПТС), страх рецидива рака и расстройство, связанное с раком, среди прочих. (См. выше раздел «Психосоциальные проблемы ».)

• **Депрессия **— депрессия является самым распространённым новым диагнозом психического здоровья у выживших после рака. Депрессия в целом негативно влияет на качество жизни и связана с вдвое повышенным риском смертности от всех причин. (См. разделы «Депрессия» выше и «Пациенты с раком: клинические особенности, оценка и диагностика униполярных депрессивных расстройств».)

• **Тревожность** — У переживших рак с тревожностью может проявлять сложное сочетание физических и психологических симптомов, что может затруднять постановку диагноза. Тревожность сообщается примерно у 18–25 процентов долгосрочных выживших после рака. (См. раздел «Тревожность» выше и «Пациенты с раком: клинические особенности, скрининг и диагностика тревожных расстройств».)

• **Посттравматический стресс **— ПТС и посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР) недооценены у переживших рак. У многих выживших после рака симптомы не достигают уровня ПТСР, и некоторые используют избегающий способ справляться, который снижает тревожность и проявления симптомов. Тем не менее, симптомы ПТС всё ещё могут нарушать качество жизни и функционирование. (См. выше «Посттравматический стресс».)

• **Страх перед рецидивом рака** — страх рецидива рака (FCR) включает как эмоциональные (тревога), так и когнитивные (воспринимаемый риск). FCR чаще всего увеличивается в дни или недели перед регулярными визитами для наблюдения. Хотя определённая степень ФКР может считаться нормальной, симптомы могут быть достаточно тяжёлыми, чтобы затруднить клиническую помощь или улучшить качество жизни. (См. выше «Страх перед рецидивом рака».)

• **Расстройство, связанное с раком** — Стресс, связанный с раком, часто основан на последствиях жизни с повышенным осознанием неопределённостей в жизни. Это не всегда обобщается на клиническую тревогу, депрессию или ПТСР во всех сферах жизни. (См. выше «Страдания, связанные с раком».)

• **Другие проблемы** — устойчивость и посттравматический рост (ПТГ) — это плохо.Это воздействие может смягчить психосоциальные проблемы. Другие психосоциальные проблемы включают чувство вины выжившего, горе и утрату, связанные с долгосрочными последствиями диагностики и лечения, нагрузку симптомов, сексуальную дисфункцию и опасения по поводу фертильности и репродукции. (См. выше раздел «Другие психосоциальные вопросы ».)

●**Влияние социальных проблем**

• **Социальные факторы** — социальные факторы, такие как сексуальная ориентация, культура и этническая принадлежность, а также социально-экономический статус, могут влиять на психологический стресс у выживших после рака. (См. выше раздел «Социальные факторы».)

• **Социальное функционирование** — рак и его лечение могут иметь широкий охват на социальное функционирование выживших после рака, их опекунов и их социальную сеть (например, друзей, сообщество, места религиозного поклонения). Выжившие после рака, которые не имеют или имеют ограниченную поддержку дома, подвержены повышенному риску психических расстройств. Возвращение к работе часто необходимо как для психологического, так и для финансового здоровья. Опекуны и дети также могут испытывать психологический дискомфорт, который похож или даже сильнее, чем у выжившего после рака. (См. выше раздел «социальное функционирование».)

●**Скрининг и** **оценка**

•**Общий скрининг** — Плановое скрининговое обследование на психологические проблемы у выживших после рака, включая клиническую депрессию, тревогу и симптомы ПТС, должно проводиться как часть стандартного наблюдения выживших не реже одного года. Скрининг можно проводить с использованием показателей, сообщаемых пациентами, которые проводятся онлайн или на бумаге. (См. раздел «Общий показ » выше.)

• **Специфичные для состояния скрининговые меры** — также доступны многочисленные хорошо проверенные инструменты скрининга для оценки пациентов по специфическим психосоциальным состояниям, таким как депрессия, тревожность, ПТСР и онкологический стресс, включая страх рецидива заболевания. (См. выше «Скрининговые меры для специфических заболеваний».)

●**Вмешательства** – Своевременное направление на терапию при признании психосоциальных потребностей необходимо не только для психического здоровья, но и для снижения проблем со здоровьем и преждевременной смерти. В зависимости от психосоциальных потребностей лечение может включать фармакологические и/или нефармакологические вмешательства. (См. выше «Интервенции » и «Фармакологическая терапия » выше.)

•Примеры нефармакологической психосоциальной поддержки включают психообразование и самоуправление, когнитивно-поведенческую терапию (КПТ), физическую активность, деятельность разума и тела, а также некоторые цифровые и телемедицинские методы. (См.  «Усталость, связанная с раком: лечение».)

# ССЫЛКИ

* Tonorezos E, Devasia T, Mariotto AB и др. Распространённость выживших после рака в Соединённых Штатах. J Natl Cancer Inst 2024; 116:1784.
* Национальный исследовательский совет. Онкологическая помощь для всего пациента: удовлетворение потребностей психосоциального здоровья, Adler NE, Page AEK (ред.), The National Academies Press, Вашингтон, округ Колумбия, 2007.
* Институт медицины, Национальный исследовательский совет. От пациента с раком до выжившего после рака: потерянные в переходном периоде, Хьюитт М., Гринфилд С., Стовалл Э. (ред.), Издательство Национальных академий, Вашингтон, округ Колумбия, 2006.
* Бекьорд Э.Б., Рейнольдс К.А., ван Лонден Г.Дж. и др. Демографические тенденции в вопросах опасений выживших после лечения рака и связанного с этим получения медицинской помощи: результаты опросов LIVESTRONG 2006 и 2010 годов. J Psychosoc Oncol 2014; 32:125.
* Форсайт Л.П., Кент Е.Э., Уивер К.Е. и др. Получение психосоциальной помощи среди выживших после рака в Соединённых Штатах. J Clin Oncol 2013; 31:1961.
* Lu D, Andersson TM, Fall K и др. Клиническая диагностика психических расстройств непосредственно до и после постановки диагноза рака: общенациональное когортное исследование в Швеции. JAMA Oncol 2016; 2:1188.
* Грир Дж.А., Солис Дж.М., Темел Дж.С. и др. Тревожные расстройства у долгосрочных выживших от взрослых онкологических заболеваний. Психосоматика 2011; 52:417.
* Costanzo ES, Ryff CD, певец BH. Психосоциальная адаптация среди выживших после рака: результаты национального опроса здоровья и благополучия. Health Psychol 2009; 28:147.
* Митчелл А.Дж., Фергюсон Д.У., Гилл Дж. и др. Депрессия и тревожность у долгосрочных переживших рак по сравнению с супругами и здоровыми контролями: систематический обзор и мета-анализ. Lancet Oncol 2013; 14:721.
* Джи Икс, Каммингс Дж.Р., Гиллеланд Марчак Дж и др. Психическое здоровье среди взрослых без пожилых людей, переживших рак: национальная оценка. Рак 2020; 126:3768.
* Джоши Г., Тандраен Дж., Кочвара Б., и др.. Инвалидность, психологический стресс и качество жизни в связи с диагностикой рака и типом рака: исследование Австралии, основанное на популяции, среди 22 505 выживших после рака и 244 000 человек без рака. BMC Med 2020; 18:372.
* Корич А., Чанг С.Е., Генри Н.Л. и др. Случаи психических расстройств после рака молочной железы: соответствующая группа, основанная на популяции. J Psychosom Res 2025; 192:112108.
* Цянь Цз, Чо М, Чжансю К и др. Проблемы психического здоровья у выживших после рака из разных слоёв общества во время пандемии COVID-19: инсайты из программы All of Us Research Program. Психоонкология 2025; 34:e70119.
* Вернон М.М., Датта Б., Кофлин С.С.А. Депрессивное расстройство среди выживших после гинекологического рака в США: данные из Опроса по мониторингу факторов риска поведения 2020 года. Эпидемиолог рака 2025; 96:102795.
* Чон М, Ли М, Чу И и др. Частота депрессии и тревожности у выживших после рака почки: национальное когортное исследование на основе популяции. Биомаркеры эпидемиолога рака, предыдущий 2025; 34:1027.
* Чжан Дж.М., Ван П., Яо Дж.Х. и др. Музыкальные интервенции для психологических и физических последствий при раке: систематический обзор и мета-анализ. Support Care Cancer 2012; 20:3043.
* Кац М.Л., Донохью К.А., Альфано С.М. и др. Поведение наблюдения за раком и психосоциальные факторы у долгосрочных переживших рак груди. Группа по раку и лейкемии B 79804. Рак, 2009; 115:480.
* Herweijer E, Wang J, Hu K и др. Общая и выживаемость при раке шейки матки у пациентов с психическими расстройствами и без них. JAMA Netw Open 2023; 6:e2336213.
* Mols F, Husson O, Roukema JA, van de Poll-Franse LV. Депрессивные симптомы являются фактором риска смертности от всех причин: результаты проспективного популяционного исследования среди 3 080 выживших после рака из реестра PROFILES. J Cancer Surviv 2013; 7:484.
* Lloyd S, Baraghoshi D, Tao R и др. Психические расстройства чаще встречаются у выживших после колоректального рака и связаны с снижением общей выживаемости. Am J Clin Oncol 2019; 42:355.
* Мошер CE, DuHamel KN, Рини CM и др. Препятствия для использования психиатрических услуг среди переживших гемопоэтическую СКТ. Трансплантация костного мозга 2010; 45:570.
* Фитч Мичи, Николл И, Локвуд Г. и др. Пережившие рак 75 лет и старше: физические, эмоциональные и практические потребности. BMJ Support Palliat Care 2023; 13:e352.
* Джонс Дж.М., Фитч М., Бонгард Дж. и др. Потребности и опыт подростков и молодых взрослых, переживших рак после лечения. J Clin Med 2020; 9.
* Khok XW, Ng WHD, Lee AY и др. Путь к устойчивости: систематический обзор и мета-синтез опыта онкологических пациентов. Eur J Oncol Nurs 2024; 71:102640.
* Сирьяла К.Л., Лангер С.Л., Абрамс Дж.Р. и др. Восстановление и долгосрочная функция после трансплантации гемопоэтических клеток при лейкемии или лимфоме. JAMA 2004; 291:2335.
* Li Z, Yu C, Hao J и др. Совместная связь симптомов депрессии и пищевых моделей со смертностью среди выживших после рака в США: исследование на основе популяции. BMC Cancer 2025; 25:566.
* Яо П, Чжун И, Вэй Цз. Связь между малоподвижным поведением, симптомами депрессии и риском смертности по всесторонним и причинно-специфическим причинам среди выживших после рака в США. BMC Cancer 2025; 25:570.
* Boyes AW, Girgis A, D'Este C, Zucca AC. Процветают или терпят трудности? Распространённость и корреляции тревожности и депрессии среди популяционной выборки взрослых выживших после рака через 6 месяцев после постановки диагноза. J Disord Affect 2011; 135:184.
* Boyes AW, Girgis A, D'Este CA и др. Распространённость и предикторы краткосрочной траектории тревожности и депрессии в первый год после постановки диагноза рака: популяционное лонгитюдное исследование. J Clin Oncol 2013; 31:2724.
* Корсзун А., Саркер С.Дж., Чоудхури К., и др. Психосоциальные факторы, связанные с воздействием рака на долгосрочных гематологических выживших. брат Дж. Хематол 2014; 164:790.
* Велинг С., Мехнерт А., Хартманн М., и др. Тревога и депрессия у выживших после опухоли зародышенных клеток яичек. Общая больница психиатрии 2016; 38:21.
* Сабунчи Ф., Петерссон Л.М., Веннман-Ларсен А., и др. Траектории тревожности у женщин с раком груди: показатель адаптации от острого к переходному периоду выживания. J Psychosoc Oncol 2015; 33:603.
* Лотфи-Джам К, Гоф К, Скофилд П. и др. Лонгитюдное исследование четырёх уникальных траекторий психологического страдания у переживших рак после завершения потенциально лечебного лечения. Acta Oncol 2019; 58:782.
* Роттманн Н., Хансен Д.Г., Хагедорн М., и др. Траектории симптомов депрессии у женщин, поражённых раком груди, и их партнёров-мужчин: общенациональное проспективное когортное исследование. J Cancer Surviv 2016; 10:915.
* Саттон Т.Л., Копровски М.А., Гроссблатт-Уэйт А., и др. Психосоциальный стресс динамичен во всех сферах онкологической помощи и требует долгосрочного скрининга для ориентированного на пациента ухода. Поддержка Cancer 2022; 30:4255.
* Эшинг-Гива К, Росалес М, Лай Л, Вайцель Дж. Депрессивная симптоматология у латиноамериканок, переживших рак груди. Психоонкология 2013; 22:845.
* ctionHrefPlaceholder326" class="nounderline abstract_t">Stanton AL. Психосоциальные вопросы и вмешательства для выживших после рака. J Clin Oncol 2006; 24:5132.
* Скандараджа АР, Лиси К, Уорд А и др. Результаты, сообщаемые пациентами, у выживших после рака молочной железы через один, три и пять лет после постановки диагноза: исследование осуществимости на основе реестра рака. Qual Life Res 2021; 30:385.
* Агиньяга С, Элерс Д.К., Косман Дж. и др. Влияние физической активности на психологическое благополучие у выживших после рака молочной железы с момента до выживания после лечения. Психоонкология 2018; 27:1987.
* Дюпон А, Бауэр Д.Е., Стэнтон Ал., Ганц Пенсильвания. Навязчивые мысли, связанные с раком, предсказывают поведенческие симптомы после лечения рака груди. Health Psychol 2014; 33:155.
* Андриковски МА, Стеффенс РФ, Буш ХМ, Такер ТК. Различия в результатах психического здоровья среди выживших после рака лёгких, связанные с сельской местностью проживания. Психоонкология 2014; 23:428.
* Бегович-Юхант А, Хмелевски А, Ивуагву С, Чапман ЛА. Влияние восприятия тела на депрессию и качество жизни женщин с раком груди. J Psychosoc Oncol 2012; 30:446.
* Бифулько Г., Де Роза Н., Торнеселло М.Л. и др. Качество жизни, образ жизни, поведение и опыт трудоустройства: сравнение молодых и средних выживших после гинекологических ранних стадий рака. Gynecol Oncol 2012; 124:444.
* Sharp L, Carsin AE, Timmons A. Связь между финансовым стрессом и стрессом, связанным с раком, и психологическим благополучием у людей, живущих с раком. Психоонкология 2013; 22:745.
* Чен М.Х., Чжао Дж., Огоньго М.К. и др. Связи финансовых трудностей и состояния здоровья, социального функционирования и психического здоровья среди выживших после рака в США: результаты национально репрезентативного исследования. JCO Oncol Pract 2025; 21:78.
* Стэнтон А.Л., Уайли Дж.Ф., Крулл Дж.Л. и др. Депрессивные эпизоды, симптомы и траектории у женщин, недавно диагностированных с раком груди. Res Treatment от рака груди 2015; 154:105.
* Тонг М.С., Молс Ф., Верховен Р.Х. и др. У нескольких выживших первичного рака худшее состояние здоровья и благополучие, чем одиночные первичные выжившие при раке — исследование из популяционного реестра PROFILES. Психоонкология 2013; 22:1834.
* Герби Г.Б., Айвори С., Арчи-Букер Э., и др. Факторы, связанные с самосообщаемой историей диагноза депрессии среди выживших после рака в возрасте 18 лет и старше в Соединённых Штатах. Психоонкология 2018; 27:2039.
* Кларк С.Дж., Фино Н.Ф., Лян Дж.Х. и др. Симптомы депрессии у пожилых долгосрочных выживших после рака колоректального рака: анализ на основе популяционного анализа с использованием опроса результатов здравоохранения SEER-Medicare. Support Care Cancer 2016; 24:3907.
* Кастерс Дж.А., Беккер Э.С., Гилиссен М.Ф. и др. Избирательное внимание и страх перед рецидивом рака у выживших после рака молочной железы. Ann Behav Med 2015; 49:66.
* Oancea SC, Cheruvu VK. Психологический стресс среди взрослых, переживших рак: важность плана ухода за выжившими. Support Care Cancer 2016; 24:4523.
* Liu J, Peh CX, Simard S и др. Помимо страха, который сохраняется: взаимодействие страха перед рецидивом рака и руминации в связи с симптомами депрессии и тревожности. J Psychosom Res 2018; 111:120.
* Ринконес О., Смит А., Нахер С. и др. Обновлённый систематический обзор количественных исследований, оценивающих тревожность, депрессию, страх перед рецидивом рака или психологический стресс у переживших рак яичек. Онкологический резерв 2021; 13:3803.
* Шефтер А., Томаер Л., Джуэтт П. и др. Поперечное исследование психосоциального благополучия среди лесбиянок, геев, бисексуалов и гетеросексуальных переживших гинекологический рак. Онкологический представитель (Хобокен) 2022; 5:e1461.
* Bamishigbin ON, Stein KD, Leach CR, Stanton AL. Духовность и симптомы депрессии у многоэтнической выборки выживших после рака. Health Psychol 2020; 39:589.
* Судзуки М, Дено М, Майерс М и др. Тревожность и депрессия у пациентов после операции по поводу рака головы и шеи в Японии. Palliat Support Care 2016; 14:269.
* Варгас-Роман К, Диас-Родригес КЛ, Каньядас-Де ла Фуэнте ГА и др. Распространённость тревожности при лимфоме: систематический обзор и мета-анализ. Health Psychol 2020; 39:580.
* Dunn J, Ng SK, Holland J и др. Траектории психологического страдания после колоректального рака. Психоонкология 2013; 22:1759.
* Браун С.Л., Хоуп-Стоун Л., Хайман Х., и др. Предикторы тревожности и депрессии через 2 года после лечения у выживших после увеальной меланомы. Психоонкология 2018; 27:1727.
* Айхлер М, Хехтнер М, Велер Б и др. Психологический стресс у выживших после рака лёгких не менее 1 года после постановки диагноза — результаты немецкого многоцентрового поперечного исследования. Психоонкология 2018; 27:2002.
* Arch JJ, Genung SR, Ferris MC и др. Наличие и предикторы возникновения тревожного расстройства после диагноза рака у выживших с тревожным раком. Support Care Cancer 2020; 28:4425.
* Браамсе AM, ван Туренхаут ST, Терхаар Сиве Дросте JS и др. Факторы, связанные с тревожностью и депрессивными симптомами у переживших колоректальный рак. Eur J Gastroenterol Hepatol 2016; 28:831.
* Молс Ф., Схурманс Д., де Хинг И и др. Симптомы тревоги и депрессии у выживших после колоректального рака из популяционного лонгитюдного реестра PROFILES: распространённость, предикторы и влияние на качество жизни. Рак, 2018; 124:2621.
* Graells-Sans A, Serral G, Puigpinós-Riera R, группа Cohort DAMA. Социальное неравенство в качестве жизни в когорте женщин, диагностированных с раком груди в Барселоне (DAMA Cohort). Эпидемиолог рака 2018; 54:38.
* Пучпинос-Риера Р., Граэллс-Санс А., Серраль Г. и др. Тревожность и депрессия у женщин с раком молочной железы: социальные и клинические детерминанты, а также влияние социальной сети и социальной поддержки (когорта DAMA). Эпидемиолог рака 2018; 55:123.
* Киттель Я., Сеплаки К.Л., ван Вейнгаарден Э. и др. Усталость, нарушение физической функции и психическое здоровье у переживших рак: роль социальной изоляции. Support Care Cancer 2024; 33:16.
* Шин Дж., Гибсон Дж.С., Джонс Р.А., Дебнам К.Дж. Факторы, связанные с тревожностью у выживших после колоректального рака: обзор масштаба. J Cancer Surviv 2024.
* Сварцман С., Бут Дж.Н., Монро А., Сани Ф. Посттравматическое стрессовое расстройство после диагноза рака у взрослых: мета-анализ. Депрессивная тревожность 2017; 34:327.
* Эбби Г, Томпсон СБ, Хикиш Т, Хиткот Д. Мета-анализ уровней распространённости и умеряющих факторов посттравматического стрессового расстройства, связанного с раком. Психоонкология 2015; 24:371.
* Смит С.К., Циммерман С., Уильямс К.С. и др. Последствия посттравматического стресса у неходжкинских лимфом. J Clin Oncol 2008; 26:934.
* Мехнерт А, Кох У. Психологическая сопутствующая заболевание и качество жизни, связанное со здоровьем, а также её связь с осведомлённостью, использованием и необходимостью психосоциальной поддержки в выборке пациентов с раком молочной железы, основанной на реестре рака, долгосрочных переживших рак груди. J Psychosom Res 2008; 64:383.li>Weiss O, Runnels J, Dickstein DR и др. ПТСР у пациентов, проходящих лечение рака головы и шеи: систематический обзор. Curr Oncol 2025; 32.
* Moschopoulou E, Hutchison I, Bhui K, Korszun A. Посттравматический стресс у переживших рак головы и шеи и их партнёров. Support Care Cancer 2018; 26:3003.
* Liang J, Lee SJ, Storer BE и др. Частоты и факторы риска симптоматики посттравматического стрессового расстройства у взрослых реципиентов трансплантации гемопоэтических клеток и их неформальных опекунов. Трансплантация биологического кровавого мозга 2019; 25:145.
* Fenech AL, van Benschoten O, Jagielo AD и др. Симптомы посттравматического стресса у реципиентов гемопоэтических стволовых клеток. Трансплантационная клетка 2021; 27:341.e1.
* Стубер М.Л., Миске К.А., Крулл К.Р. и др. Распространённость и предикторы посттравматического стрессового расстройства у взрослых, переживших детский рак. Педиатрия 2010; 125:e1124.
* Смит С.К., Циммерман С., Уильямс К.С. и др. Посттравматические стрессовые симптомы у долгосрочных неходжкинских лимфом: исцеляет ли время? J Clin Oncol 2011; 29:4526.
* Сахин Т.К., Шахин Э.А., Гунгор Х.Н. и др. Страх перед рецидивом рака и связанные с ним факторы у выживших после лимфомы и их семейных опекунов: поперечное исследование. Cancer Med 2025; 14:e70561.
* Парк КЛ, Чо Д, Бланк ТО, Вортман Дж.Х. Когнитивные и эмоциональные аспекты страха рецидива: предикторы и связь с адаптацией у молодых и средних выживших после рака. Психоонкология 2013; 22:1630.
* Смит А', Шарп Л, Тьюс Б. и др. Медицинские, демографические и психологические корреляты заболеваемости страхом перед рецидивом рака (FCR) у выживших рак молочной железы, колоректальной железы и меланомы с вероятной клинически значимой FCR за психологической помощью в рамках исследования ConquerFear. Support Care Cancer 2018; 26:4207.
* Озга М, Агаджаниан С, Майерс-Вирчу С и др. Систематический обзор рака яичников и страха рецидива. Palliat Support Care 2015; 13:1771.
* МакГинти ХЛ, Смол БД, Ларонга К, Джейкобсен PB. Предикторы и закономерности страха перед рецидивом рака у выживших после рака молочной железы. Health Psychol 2016; 35:1.
* Лебель С, Томей С, Фельдштейн А. и др. Предсказывает ли страх перед рецидивом рака использование медицинской помощи выживших после рака? Поддержка Cancer 2013; 21:901.
* Менерт А, Кох У, Сундерманн С, Динкель А. Предикторы страха рецидива у пациентов через год после реабилитации рака: проспективное исследование. Acta Oncol 2013; 52:1102.
* Лю И, Перес М, Схутман М. и др. Коррелирует страх перед рецидивом рака у женщин с протокальным карциномой in situ и ранним инвазивным раком молочной железы. Res Treatment при раке молочной железы 2011; 130:165.
* Газали Н., Кадвалладер Э., Лоу Д., и др. Страх рецидива у выживших после рака головы и шеи: продольные тенденции. Психоонкология 2013; 22:807.
* Чон В, Пак Дж, Чон А и др. Страх рецидива рака и его предикторы у пациентов с немелкоклеточным раком лёгких (НМРЛ). J Cancer Surviv 2024; 18:1782.
* Смит А.Б., Резерфорд С., Батоу П., и др. Систематический обзор количественных наблюдательных исследований, изучающих психологический стресс у выживших после рака яичек. Психоонкология 2018; 27:1129.
* Бизли В.Л., Хьюз М.Б., Смитерс Б.М. и др. Тревога и депрессия после диагноза первичной кожной меланомы высокого риска: 4-летнее лонгитюдное исследование. J Cancer Surviv 2020; 14:712.
* Ким Й, Карвер CS, Спиллерс Р.Л. и др. Диадические эффекты страха перед рецидивом на качество жизни выживших после рака и их опекунов. Qual Life Res 2012; 21:517.
* Кох Л., Бертрам Х., Эберле А., и др. Страх рецидива у долгосрочных выживших после рака молочной железы — всё ещё проблема. Результаты по распространённости, детерминантам и связи с качеством жизни и депрессией в рамках выживаемости после рака — многорегионального исследования на базе популяции. Психоонкология 2014; 23:547.
* Зинер К.В., Следж Г.В., Белл С.Дж. и др. Прогнозирование страха перед рецидивом рака молочной железы и самоэффективности у выживших по возрасту на момент постановки диагноза. Oncol Nurs Forum 2012; 39:287.
* Кох-Галленкамп Л., Бертрам Х., Эберле А., и др. Страх рецидива у долгосрочных выживших после рака — имеют ли значение тип рака, пол, время после постановки диагноза и социальная поддержка? Health Psychol 2016; 35:1329.
* Лебель С, Битти С, Арес И, Белаев С. Молодые и обеспокоенные: возраст и страх рецидива у переживших рак груди. Health Psychol 2013; 32:695.
* Cessna Palas JM, Hyland KA, Nelson AM и др. Исследование взаимосвязи между модифицируемыми и неизменяемыми характеристиками пациентов и страхом рецидива рака у выживших после колоректального рака. Support Care Cancer 2021; 29:869.
* Симонелли LE, Сигел SD, Даффи, Нью-Мексико. Страх перед рецидивом рака: теоретический обзор и его значимость для клинической подачи и лечения. Психоонкология 2016.
* Ли Г., Ан А., Ли Д., и др. Специфические симптомы рака лёгких и страх рецидива у выживших без рецидива мелкоклеточного рака лёгких. Support Care Cancer 2024; 32:322.
* Лайн Дж.Д., Дженсен Л.Х., Финк П., и др. Страх рецидива рака у долгосрочных переживших колоректальный рак: национальное поперечное исследование. J Cancer Surviv 2025.
* Syrjala KL, Yi JC, Langer SL. Психометрические свойства измерения рака и лечебного дистресса (CTXD) у пациентов с трансплантацией гемопоэтических клеток. Психоонкология 2016; 25:529.
* Сирьяла К.Л., Саттон С.К., Джим Х.С. и др. Психометрическая оценка рака и лечения с течением времени: вторичный анализ BMT CTN 0902. Рак, 2017; 123:1416.
* Плос ван Амстел FK, ван ден Берг SW, ван Лаарховен HW и др. Скрининг стресса остаётся важным при последующем насмотре после первичного лечения рака молочной железы. Поддержка Cancer 2013; 21:2107.
* Русевич А., ДюАмель К.Н., Буркхальтер Дж. и др. Психологический стресс у долгосрочных выживших после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток. Психоонкология 2008; 17:329.
* Эпштейн Дж.Б., Филлипс Н., Парри Дж. и др. Качество жизни, вкус, обоняние и функция полости рта после высокодозной химиотерапии и аллогенной трансплантации гемопоэтических клеток. Трансплантация костного мозга 2002; 30:785.
* Jansen L, Koch L, Brenner H, Arndt V. Качество жизни у долгосрочных (≥5 лет) переживших колоректальный рак — систематический обзор. Eur J Cancer 2010; 46:2879.
* Брэдли С., Роуз С., Лютгендорф С. и др. Качество жизни и психическое здоровье у выживших рак шейки матки и эндометрия. Gynecol Oncol 2006; 100:479.
* Бэнкс Э., Байлс Д.Е., Гибсон Р.Е. и др. Связан ли психологический стресс у людей, живущих с раком, диагнозом, текущим лечением или уровнем инвалидности? Результаты крупного австралийского исследования. Med J Aust 2010; 193:S62.
* Przezdziecki A, Sherman KA, Baillie A и др. Моё изменившееся тело: рак груди, восприятие тела, страдания и самосострадание. Психоонкология 2013; 22:1872.>
* Роланд KB, Родригес JL, Паттерсон младший, Trivers KF. Обзор литературы о социальных и психологических потребностях выживших после рака яичников. Психоонкология 2013; 22:2408.
* Коэн М., Мабджиш А.А., Зидан Дж. Сравнение арабских переживших рак груди и здоровых контролей для супружеских отношений, восприятия тела и эмоционального стресса. Qual Life Res 2011; 20:191.
* Бенедикт С., Родригес В.М., Картер Дж. и др. Исследование образа тела как посредника влияния симптомов кишечника и ЖКТ на психологический стресс у женщин, переживших рак прямой кишки и анального рта. Support Care Cancer 2016; 24:1795.
* Схутман М., Дешпанде А.Д., Прюитт С.Л. и др. Национальные оценки расовых различий в состоянии здоровья и поведенческих факторах риска среди долгосрочных выживших после рака и неонкологических групп. Контроль причин рака 2010; 21:1387.
* Apenteng BA, Hansen AR, Opoku ST, Mase WA. Расовые различия в эмоциональном стрессе среди выживших после рака: инсайты из Национального опроса тенденций в области здравоохранения (HINTS). J Cancer Educ 2016.
* Li Y, Theodoropoulos N, Fujiwara Y и др. Самооценка состояния здоровья среди лесбиянок, геев и бисексуальных выживших после рака в Соединённых Штатах. Рак 2021; 127:4594.
* Бёмер У, Джесдейл Б.М., Стрид К.Г.М., Аженор М. Интерсекциональность и выживаемость после рака: сексуальная ориентация и расово-этнические различия в физических и психических состояниях среди женщин и мужчин, переживших рак. Рак 2022; 128:284.
* Келли К.М., Шедлоски-Шумейкер Р., Портер К., и др. Беспокойство по поводу рецидива рака, восприятие риска и информационные способы справляться с трудностями среди выживших в Аппалачех. J Psychosoc Oncol 2011; 29:1.
* VanHoose L, Black LL, Doty K и др. Анализ списка проблем и страданий у пациентов с раком. Support Care Cancer 2015; 23:1225.
* Хан С.Дж., Гигик Б., Шнайдер М., и др. Факторы риска дискомфорта, связанного с раком, у переживших колоректальный рак: через год после операции. J Cancer Surviv 2020; 14:305.
* Камен С, Мустиан К.М., Хеклер С и др. Связь между поддержкой партнёра и психологическим стрессом среди выживших после рака простаты в общенациональном исследовании. J Cancer Surviv 2015; 9:492.
* Белчер С.М., Хаусман Э.А., Коэн С.М. и др. Изучение связи между множественными первичными видами рака и психологическим стрессом: обзор современной литературы. Психоонкология 2016.
* Сайлер А, Йеневайн Дж. Устойчивость у онкологических пациентов. Front Psychiatry 2019; 10:208.
* Кэрролл JE, Бауэр JE, Ганц PA. Ускоренное старение, связанное с раком, и биоповеденческие модификаторы: основа для исследований и клинической помощи. Nat Rev Clin Oncol 2022; 19:173.
* Розенберг А.Р., Чжоу С., Брэдфорд М.С. и др. Оценка способства повышения устойчивости в вмешательстве в управление стрессом для подростков и молодых взрослых, выживших после рака в 2 года: вторичный анализ рандомизированного клинического исследования. JAMA Netw Open 2021; 4:e2136039.
* Смит СК, Самса Г, Ганц ПА, Циммерман С. Существует ли связь между посттравматическим стрессом и ростом после постановки диагноза лимфомы? Психоонкология 2014; 23:315.
* Jeon M, Yoo IY, Kim S, Lee J. Посттравматический рост у выживших после аллогенной трансплантации гемопоэтических стволовых клеток. Психоонкология 2015; 24:871.
* Гессельман А.Н., Бигатти С.М., Гарсия Дж.Р. и др. Духовность, эмоциональный стресс и посттравматический рост у переживших рак груди и их партнёров: подход к моделированию взаимозависимости между актёром и партнёром. Психоонкология 2016.
* Sears SR, Stanton AL, Danoff-Burg S. Жёлтая кирпичная дорога и изумрудный город: поиск выгоды, позитивная переоценка способов справляться с трудностями и посттравматический рост у женщин с ранней стадией рака молочной железы. Health Psychol 2003; 22:487.
* Таллман Б., Шоу К., Шульц Дж., Альтмайер Э. Благополучие и посттравматический рост у неродственных донорских пересадок костного мозга: девятилетнее лонгитюдное исследование. Rehabil Psychol 2010; 55:204.
* Лю И, Ли И, Чен Л и др. Взаимосвязь между устойчивостью семьи и посттравматическим ростом у переживших рак груди и бремени опекунов. Психоонкология 2018; 27:1284.
* Фридман Л.К., Барбер К.Р., Чанг Дж и др. Самообвинение, самопрощение и духовность у переживших рак груди в государственном секторе. J Cancer Educ 2010; 25:343.
* Лебель С., Фельдштейн А., МакКаллум М., и др. Предсказывают ли поведенческое самообвинение и стигма положительные изменения в здоровье у выживших после рака лёгких или головы и шеи? Psychol Health 2013; 28:1066.
* Виггинтон Б., Фармер К., Капамбве С., и др. Смерть, заражение и стыд: потенциал адвокации выживших после рака в Замбии. Международные женщины здравоохранения 2018; 39:507.
* Молина И, Шерман А, Констант Т.Х. и др. Медицинская адвокация среди афроамериканских женщин, диагностированных с раком груди: от реципиента до ресурса. Support Care Cancer 2016; 24:3077.
* Фритцсон Э., Салафия С., Беллицзи К.М., Парк К.Л. Каскадные пути от физического бремени симптомов к стрессу у взрослых с раком. Health Psychol 2025; 44:57.
* Мазор М., Пол С.М., Чесни М.А. и др. Воспринимаемый стресс связан с повышенной нагрузкой симптомов у выживших после рака. Рак 2019; 125:4509.
* Логан С., Перц Дж., Ашер Дж.М. и др. Систематический обзор психологического стресса, связанного с фертильностью, у пациентов с раком: информирование о улучшенной модели ухода. Психоонкология 2019; 28:22.
* Hammond C, Abrams JR, Syrjala KL. Фертильность и факторы риска повышенной опасности бесплодия у выживших после трансплантации гемопоэтических клеток в течение 10 лет и контрольных групп, сопоставленных по случаям. J Clin Oncol 2007; 25:3511.
* Аназодо А, Лоус П, Логан С. и др. Как мы можем улучшить онкофертильную помощь пациентам? Систематический обзор современной международной практики и моделей ухода. Обновление Hum Reprod 2019; 25:159.
* Куинн Г.П., Зебрак Б.Дж., Сехович И и др. Усыновление и выжившие после рака: результаты учебного задания для онкологических медсестёр. Рак, 2015; 121:2993.
* Цай В, Нусрат С, Чжу Р. Систематический обзор симптомов депрессии, тревожности и посттравматического стресса среди азиатско-американских переживших рак груди. BMJ Open 2020; 10:e037078.
* Османи АР, Мория А, Уайт-Минс С. Расовые и этнические различия в психическом здоровье среди пациентов с раком молочной железы и выживших в Соединённых Штатах. Служба в здравоохранении 2025; 60:e14391.
* Ринкон МА, Смит АВ, Ю М, Кент ЭЭ. Тенденции расового/этнического неравенства качества жизни здоровья, связанного со здоровьем, у пожилых людей с раком и без него (1998–2012). Биомаркеры эпидемиолога рака, предыдущий 2020; 29:1188.
* Zeinomar N, Perlstein M, Qin B и др. Связь между опытом дискриминации и качеством жизни у чернокожих переживших рак груди. Рак 2025; 131:e35836.
* Диббл КЕ, Каур М, Лю Дж, Коннор АЕ. Оценка восприятия здоровья и использования медицинских услуг среди женщин, выживших по раку на основе населения, и женщин без рака. Рак Калифорнияиспользует Control 2022; 33:49.
* Ди Э.К., Нипп Р.Д., Муралидхар В. и др. Финансовые тревоги и психологический стресс среди переживших рак в США, 2013–2018 годы. Support Care Cancer 2021; 29:5523.
* Khan HM, Ramsey S, Shankaran V. Финансовая токсичность в онкологической помощи: последствия для клинической помощи и возможные решения для практики. J Clin Oncol 2023; 41:3051.
* Чидобем I, Tian F, Mgbodile C и др. Оценка взаимосвязи между социально-экономическим статусом, расой и психологическим стрессом у выживших после рака: исследование на основе популяции. Curr Oncol 2022; 29:2575.
* Уэлдон С.В., Шахсавар И., Чоудхури А., и др. Одиночество среди взрослых выживших после рака в Соединённых Штатах: распространённость и коррелляции. Sci Rep 2025; 15:3914.
* Хьюитт М., Роуланд Дж.Х., Янчик Р. Выжившие после рака в Соединённых Штатах: возраст, здоровье и инвалидность. Дж. Джеронтол, А. Биол, Научная медицина, 2003; 58:82.
* Грюнфельд EA, Купер AF. Лонгитюдное качественное исследование опыта работы после лечения гинекологического рака. Психоонкология 2012; 21:82.
* Tunceli K, Short PF, Moran JR, Tunceli O. Выживаемость после рака, медицинское страхование и переходы на работу среди пожилых работников. Inquiry 2009; 46:17.
* Bouknight RR, Bradley CJ, Luo Z. Корреляции возвращения к работе для выживших после рака груди. J Clin Oncol 2006; 24:345.
* McLennan V, Ludvik D, Chambers S, Frydenberg M. Работа после рака простаты: систематический обзор. J Cancer Surviv 2019; 13:282.
* Кирхгофф А.С., Лейзенринг В., Сиряла К.Л. Перспективные предикторы возвращения к работе в течение 5 лет после трансплантации гемопоэтических клеток. J Cancer Surviv 2010; 4:33.
* de Boer AG, Taskila T, Ojajärvi A, et al. Выжившие после рака и безработица: мета-анализ и мета-регрессия. JAMA 2009; 301:753.
* Chen L, Glimelius I, Neovius M, и др. Продолжительность потери работы и предикторы после лечения рака прямой кишки у пациентов с потерей работы и без неё. Биомаркеры эпидемиолога рака, предыдущий 2016; 25:987.
* Мердавати Л, Лин ХК, Пан Ч, Хуанг ХК. Факторы, связанные с невозвращением к работе у переживших рак груди. Служба по охране здоровья на рабочем месте 2025; 73:216.
* Дроле М., Маунселл Э., Бриссон Дж. и др. Не работает через 3 года после рака груди: предикторы в исследовании на основе популяции. J Clin Oncol 2005; 23:8305.
* de Boer AG, Torp S, Popa A и др. Долгосрочное удержание работы после лечения рака: систематический обзор и мета-анализ. J Cancer Surviv 2020; 14:135.
* Торп С, Нильсен Р.А., Фоссо С.Д. и др. Изменение статуса трудоустройства у 5-летних переживших рак. Eur J Public Health 2013; 23:116.
* Экенга CC, Перес M, Margenthaler JA, Jeffe DB. Ранняя стадия рака молочной железы и участие в трудоустройстве после 2 лет наблюдения: сравнение с возрастными контрольными группами. Рак, 2018; 124:2026.
* Бойкофф Н., Мойени М., Субраманиан С.К. Противостояние хемомозгу: глубокий обзор отчётов выживших о влиянии на работу, социальные сети и реакцию здравоохранения. J Cancer Surviv 2009; 3:223.
* Кларк Т.С., Крист С.Л., Солер-Вила Х и др. Работа с раком: здоровье и занятость среди переживших онкологию. Энн Эпидемиол, 2015; 25:832.
* Зомбовский К, Круз де Соуза Б, Пинейро да Силва Ф и др. Физические симптомы и рабочая способность женщин, переживших рак груди: систематический обзор. Disabil Rehabil 2018; 40:1485.
* Льюис Дж., Маккензи Л., Блэк Д. Участие австралийских женщин с раком груди в рабочей силе. Психоонкология 2020; 29:1156.
* Duijts SF, van Egmond MP, Spelten E и др. Физические и психосоциальные проблемы у выживших после возвращения к работе: систематический обзор. Психоонкология 2014; 23:481.
* Сун И, Сигаки КЛ, Армер Дж.М. Возвращение к работе среди переживших рак груди: обзор литературы. Support Care Cancer 2017; 25:709.
* Джулиани М, Пападакос Дж, Бродхерст М и др. Распространённость и факторы возвращения к работе у переживших рак головы и шеи. Support Care Cancer 2019; 27:539.
* Wolvers MDJ, Leensen MCJ, Groeneveld IF и др. Предикторы более раннего возвращения к работе у онкологических пациентов. J Cancer Surviv 2018; 12:169.
* Chen X, Chen S, Chen G и др. Оценка барьеров и способствующих возвращению к работе для выживших после рака почки: 6-месячное лонгитюдное исследование. Семин Онкол Нурс 2024; 40:151744.
* Купер А.Ф., Хэнкинс М., Риксон Л., и др. Различные рабочие, клинические и психологические факторы предсказывают возвращение к работе после лечения четырёх различных типов рака. Психоонкология 2013; 22:659.
* Торп С, Сайсе Дж, Парапонарис А, Гудбергссон С. Возвращение к работе среди самозанятых, переживших рак. J Cancer Surviv 2017; 11:189.
* Салит Р.Б., Ли С.Дж., Бернс Л.Дж. и др. Рекомендации и программы по возвращению к работе для выживших после трансплантации гемопоэтических клеток: первичный опрос. Трансплантация биольного кровавого мозга 2020; 26:1520.
* Хагедорн М, Сандерман Р, Болкс Х.Н. и др. Стресс у пар, справляющихся с раком: мета-анализ и критический обзор ролевых и гендерных эффектов. Psychol Bull 2008; 134:1.
* Кент Е.Э., Роуланд Дж.Х., Нортуз Л. и др. Уход за опекунами и пациентами: приоритеты исследований и клинических исследований для неформального ухода за больными раком. Рак, 2016; 122:1987.
* Очоа С.Й., Бьюкенен Лансфорд Н., Ли Смит Дж. Влияние неформального ухода за пациентами с раком на весь онкологический опыт: систематический обзор литературы по качеству жизни. Palliat Support Care 2020; 18:220.
* Sklenarova H, Krümpelmann A, Haun MW и др. Когда нам нужно заботиться о опекуне? Потребности в поддерживающей помощи, тревожность и депрессия среди неформальных сиделок пациентов с раком и выживших после рака. Рак, 2015; 121:1513.
* Litzelman K, Keller AO, Tevaarwerk A, DuBenske L. Адекватность лечения депрессии у супругов переживших рак: результаты национально репрезентативного опроса в США. J Gen Intern Med 2018; 33:869.
* Стенберг U, Ruland CM, Miaskowski C. Обзор литературы о влиянии ухода за пациентом с раком. Психоонкология 2010; 19:1013.
* Ким И, получил степень бакалавра. Качество жизни семейных опекунов выживших после рака: по всей траектории заболевания. Рак, 2008; 112:2556.
* Langer SL, Yi JC, Storer BE, Syrjala KL. Супружеская коррекция, удовлетворение и растворение у пациентов и их супругов после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток: перспективное пятилетнее лонгитюдное исследование. Психоонкология 2010; 19:190.
* Степаникова И., Поврозник К., Кук К., и др. Долгосрочные последствия аутологичного ГКТ для качества жизни опекунов: какое значение имеет здоровье выжившего? Support Care Cancer 2019; 27:191.
* МаГуайр Р, Хэнли П, Хайланд П, Шарп Л. Понимание бремени у опекуновших, переживших колоректальный рак: какую роль играют факторы пациента и опекуна? Eur J Cancer Care (Английский) 2018; 27.
* Best AL, Шукла Р, Адаму AM и др. Влияние негативной реакции опекунов на рак на качество жизни долгосрочных выживших. Support Care Cancer 2021; 29:679.
* Langer SL, Brown JD, Syrjala KL. Внутриличностные и межличностные последствия защитного буферирования среди онкологических пациентов и опекунов. Рак, 2009; 115:4311.
* Dagan M, Sanderman R, Schokker MC и др. Поддержка супруга и изменения в стрессе со временем у пар, справляющихся с раком: роль личного контроля. J Fam Psychol 2011; 25:310.
* Манне С, Бадр Х. Интимность и процессы отношений в психосоциальной адаптации пар к раку. Рак, 2008; 112:2541.
* Хагедорн М, Путерман Э, Сандерман Р и др. Связано ли самораскрытие у пар, справляющихся с раком, с улучшением симптомов депрессии? Health Psychol 2011; 30:753.
* Уивер К.Е., Роуланд Дж.Х., Альфано С.М., МакНил Т.С. Родительский рак и семья: популяционная оценка числа выживших после рака в США, проживающих со своими несовершеннолетними детьми. Рак, 2010; 116:4395.
* Осборн Т. Психосоциальное влияние родительского рака на детей и подростков: систематический обзор. Психоонкология 2007; 16:101.
* Газендам-Донофрио С.М., Хукстра Х.Й., ван дер Грааф В.Т. и др. Эмоциональные реакции подростков на родительский рак: влияние на эмоциональные и поведенческие проблемы. J Pediatr Psychol 2011; 36:346.
* Инбар С, Эти Б, Айала Х, Тамер П. Психическое здоровье переживших рак груди и их дочерей-подростков. Психоонкология 2013; 22:1236.
* Fava GA, Porcelli P, Rafanelli C и др. Спектр тревожных расстройств у медицинских больных. J Clin Psychiatry 2010; 71:910.
* Денлингер К.С., Карлсон Р.В., Аре М и др. Выживание: введение и определение. Клинические практические рекомендации в онкологии. J Natl Compr Canc Netw 2014; 12:34.
* Митчелл Эй-Джей. Короткие инструменты скрининга для расстройства, связанных с раком: обзор и мета-анализ диагностической валидности. J Natl Compr Canc Netw 2010; 8:487.
* Американская психиатрическая ассоциация. Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам, пятое издание (DSM-5), Американская психиатрическая ассоциация, 2013.
* Кронке К, Спитцер Р.Л., Уильямс Дж.Б., Лёве Б. Шкалы соматических, тревожных и депрессивных симптомов в анкете здоровья пациентов: систематический обзор. Общая больница психиатрии 2010; 32:345.
* Кронке К, Спитцер РЛ, Уильямс Дж.Б. Анкета здоровья пациента-2: валидность двухпунктного скрининга депрессии. Med Care 2003; 41:1284.
* Лёве Б., Декер О., Мюллер С., и др. Валидация и стандартизация Генерализованного скрининга тревожных расстройств (GAD-7) в общей популяции. Med Care 2008; 46:266.
* Спитцер Р.Л., Кронке К., Уильямс Дж.Б., Лёве Б. Краткая мера для оценки генерализованного тревожного расстройства: GAD-7. Arch Intern Med 2006; 166:1092.
* Кронке К, Спитцер Р.Л., Уильямс Дж.Б., Лёве Б. Ультракраткая шкала скрининга тревожности и депрессии: PHQ-4. Психосоматика 2009; 50:613.
* Кронке К, Спитцер Р.Л., Уильямс Дж.Б. и др. Тревожные расстройства в первичной медико-санитарной помощи: распространённость, нарушение, сопутствующая форма и выявление. Ann Intern Med 2007; 146:317.
* Зигмонд АС, Снайт РП. Шкала больничной тревожности и депрессии. Acta Psychiatr Scand, 1983; 67:361.
* Ибботсон Т., Магуайр П., Селби П., и др. Скрининг тревожности и депрессии у онкологических пациентов: последствия болезни и лечение. Eur J Cancer 1994; 30:37.
* Митчелл А.Дж., Мидер Н., Саймондс П. Диагностическая валидность шкалы тревожности и депрессии в больнице (HADS) в онкологических и паллиативных условиях: мета-анализ. J Disord Affect 2010; 126:335.
* Александр С, Палмер С, Стоун ПК. Оценка скрининговых инструментов на депрессию и тревожность у выживших после рака молочной железы. Res Treatment при раке молочной железы 2010; 122:573.
* Ламберт С.Д., Паллант Дж.Ф., Бойс А.В. и др. Анализ Раша шкалы тревожности и депрессии в больнице (HADS) среди выживших после рака. Psychol Assessment 2013; 25:379.
* Бовин М.Дж., Маркс Б.П., Уэзерс Ф.В. и др. Психометрические свойства Контрольного списка ПТСР для Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам — пятое издание (PCL-5) у ветеранов. Psychol Assessment 2016; 28:1379.
* Блевинс К.А., Уэзерс Ф.В., Дэвис М.Т. и др. Контрольный список посттравматического стрессового расстройства для DSM-5 (PCL-5): развитие и первичная психометрическая оценка. J «Стресс от травмы 2015»; 28:489.
* Jung A, Crandell JL, Nielsen ME и др. Симптомы посттравматического стрессового расстройства у выживших после рака мочевого пузыря, не инвазивного мышечного заболевания: исследование на основе популяции. Urol Oncol 2021; 39:237.e7.
* де Кастро Е.К., Креспо С., Баррос Л., и др. Оценка взаимосвязи между ПТСС у выживших после рака в детстве и их опекунами, а также качества их жизни. Педиатр гематол онкол 2021; 38:147.
* Бовин М.Дж., Кимерлинг Р., Уэзерс Ф.В. и др. Точность диагностики и приемлемость скрининга посттравматического стрессового расстройства первичной помощи для Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (пятое издание) среди ветеранов США. JAMA Netw Open 2021; 4:e2036733.
* Принс А, Бовин М.Дж., Смоленски DJ и др. Скрининг ПТСР первичной медицинской помощи для DSM-5 (PC-PTSD-5): разработка и оценка в выборке первичной медицинской помощи ветерана. J Gen Intern Med 2016; 31:1206.
* Nipp RD, El-Jawahri A, D'Arpino SM и др. Симптомы посттравматического стрессового расстройства у госпитализированных пациентов с раком. Рак, 2018; 124:3445.
* Выживание. Национальная комплексная онкологическая сеть. Доступно по адресу: https://www.nccn.org/professionals/physician_gls/pdf/survivorship.pdf (дата обращения: 16 августа 2022 года).
* Райан ДА, Галлахер П, Райт С, Кэссиди ЭМ. Чувствительность и специфичность термометра стресса и двухпунктного скрининга депрессии (Patient Health Questionnaire-2) с вопросом помощи по психологическому стрессу и психиатрической заболеваемости у пациентов с запущенным раком. Психоонкология 2012; 21:1275.
* Донован KA, Handzo G, Corbett C и др. Обновление списка проблем с термометром бедствия NCCN. J Natl Compr Canc Netw 2022; 20:96.
* Реклитис CJ, Blackmon JE, Chang G. Скрининг молодых взрослых выживших после рака на дискомфорт с помощью термометра стресса: сравнение с структурированным клиническим диагностическим интервью. Рак, 2016; 122:296.
* Мерпорт А, Бобер СЛ, Гроуз А, Реклитис CJ. Может ли термометр стресса (ДТ) выявить значительный психологический стресс у долговременных переживших рак? Сравнение с Brief Symptom Inventory-18 (BSI-18). Support Care Cancer 2012; 20:195.
* Syrjala KL, Walsh CA, Yi JC и др. Помощь при выживании после рака для молодых взрослых: стратифицированное по риску, многоцентровое рандомизированное контролируемое исследование для улучшения симптомов. J Cancer Surviv 2022; 16:1149.
* Kuba K, Esser P, Scherwath A и др. Специфическое для рака и лечения стресс и его влияние на посттравматический стресс у пациентов, проходящих аллогенную трансплантацию гемопоэтических стволовых клеток (ТГСК). Психоонкология 2017; 26:1164.
* Syrjala KL, Yi JC, Artherholt SB и др. Онлайн-рандомизированное контролируемое исследование, с решением проблем или без него, для долгосрочных выживших после трансплантации гемопоэтических клеток. J Cancer Surviv 2018; 12:560.
* Simard S, Savard J. Скрининг и сопутствующая форма клинических уровней страха перед рецидивом рака. J Cancer Surviv 2015; 9:481.
* Кастерс JA, ван ден Берг SW, ван Лаарховен HW и др. Шкала беспокойства по поводу рака: выявление страха рецидива у выживших после рака молочной железы. Онкологические медсестры 2014; 37:E44.
* Кастерс Я.А., Гилиссен М.Ф., Янссен С.Х. и др. Страх рецидива рака у выживших с колоректальным раком. Support Care Cancer 2016; 24:555.
* Кастерс Джей, Квакенбос Л, ван де Валь М и др. Повторная валидация и возможности скрининга шестипунктной версии шкалы беспокойства по поводу рака. Психоонкология 2018; 27:2609.
* Зукка А, Ламберт SD, Бойс AW, Паллант JF. Анализ Раша мини-шкалы адаптации к раку (mini-MAC) среди гетерогенной выборки долгосрочных выживших после рака: поперечное исследование. Health Qual Life Outcomes 2012; 10:55.
* Хан Э.Э., Хейс Р.Д., Кан К.Л. и др. Симптомы посттравматического стресса у выживших после рака: связь с влиянием шкалы рака и других связанных факторов риска. Психоонкология 2015; 24:643.
* Саркер С.Дж., Смит С.К., Чоудхури К., и др. Сравнение влияния рака между британскими и американскими долгосрочными неходжкинскими лимфомами. Support Care Cancer 2017; 25:739.
* Moreno PI, Ramirez AG, San Miguel-Majors SL и др. Удовлетворённость уходом за раком, самоэффективностью и качеством жизни, связанным со здоровьем, у латиноамериканских выживших после рака. Рак, 2018; 124:1770.
* Лич К.Р., Хадсон С.В., Дифенбах М.А. и др. Улучшение самоэффективности здоровья рака в рандомизированном контролируемом исследовании. Рак 2022; 128:597.
* Baik SH, Oswald LB, Buitrago D и др. Самоэффективность, связанная с раком, связана с улучшением качества жизни, связанной со здоровьем, и снижением стресса и симптомов, специфичных для рака, среди латиноамериканок, переживших рак груди. Int J Behav Med 2020; 27:357.
* Nørskov KH, Yi JC, Crouch ML и др. Социальная поддержка как модератор соблюдения медицинских услуг и страдания у выживших после долгосрочной трансплантации гемопоэтических клеток. J Cancer Surviv 2021; 15:866.
* Смит С.Л., Сингх-Карлсон С., Дауни Л., и др. Выжившие после рака молочной железы: взгляды пациентов на планирование ухода за выжившими. J Cancer Surviv 2011; 5:337.
* Хуан Дж, Хан И, Вэй Цзи и др. Эффективность интернет-программы самоуправления для пациентов с усталостью, связанной с раком: систематический обзор и мета-анализ. Клин Реабилитация 2020; 34:287.
* Чжан С, Ма Л, Фэн Л. Веб-самоуправление для пациентов с раком: мета-анализ и систематический обзор. J Nurs Scholarsh 2022; 54:598.
* Адрианс DJ, Дирик-ван Дейл AT, ван Бакел, MJHM и др. Инструменты цифровой поддержки самоуправления в плане ухода за пациентами с раком: обзор рандомизированных контролируемых исследований. J Med Internet Res 2021; 23:e20861.
* Эрнандес Сильва Э, Лоулер С, Лангбекер Д. Эффективность mHealth для самоуправления в улучшении боли, психологического стресса, усталости и сна у переживших рак: систематический обзор. J Cancer Surviv 2019; 13:97.
* Skolarus TA, Метрегер T, Wittmann D и др. Самоуправление у долгосрочных выживших после рака простаты: рандомизированное контролируемое исследование. J Clin Oncol 2019; 37:1326.
* Блуменштейн К.Г., Броуз А., Кемп С и др. Эффективность когнитивно-поведенческой терапии в улучшении функционального здоровья у выживших после рака: систематический обзор и мета-анализ. Крит Преподобный Онкол Гематол 2022; 175:103709.
* Duijts SF, Faber MM, Oldenburg HS и др. Эффективность поведенческих техник и физических упражнений на психосоциальное функционирование и качество жизни, связанное со здоровьем, у пациенток и выживших с раком молочной железы — мета-анализ. Психоонкология 2011; 20:115.
* Е М, Ду К, Чжоу Дж и др. Мета-анализ эффективности когнитивно-поведенческой терапии на качество жизни и психологическое здоровье переживших рак молочной железы и пациентов. Психоонкология 2018; 27:1695.
* Мэтью А, Доренбос AZ, Джанг MK, Хершбергер PE. Терапия принятия и приверженности у взрослых, переживших рак: систематический обзор и концептуальная модель. J Cancer Surviv 2021; 15:427.
* Сюньлин Н.Г., Лау И., Клайнин-Ёбас П. Эффективность вмешательств, основанных на осознанности, среди пациентов с раком и выживших: систематический обзор и мета-анализ. Support Care Cancer 2020; 28:1563.
* Азизи М, Хешматния Ф, Милани Х и др. Эффективность когнитивно-поведенческой терапии при депрессии и симптомах тревожности у пациенток и выживших с раком молочной железы: систематический обзор интервенционных исследований. Brain Behav 2024; 14:e70098.
* Лу Т, Лай Х, Лин Х и др. Использование интегративных терапий для улучшения результатов, сообщаемых пациентами, у выживших после рака груди: живое руководство по клинической практике, основанной на доказательствах. J Evid Based Med 2025; 18:e70029.
* Ким И, Мин Х.Х., Ан Х.Дж. Страх перед рецидивом рака для переживших рак груди в 2020-х годах: систематический обзор. J Cancer Surviv 2025.
* DuHamel KN, Mosher CE, Winkel G и др. Рандомизированное клиническое исследование телефонной когнитивно-поведенческой терапии для снижения посттравматического стрессового расстройства и симптомов страдания после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток. J Clin Oncol 2010; 28:3754.
* Таубер Н.М., О'Тул М.С., Динкел А. и др. Влияние психологического вмешательства на страх перед рецидивом рака: систематический обзор и мета-анализ. J Clin Oncol 2019; 37:2899.
* Трейгер Л., Пенедо Ф.Дж., Бенедикт С., и др. Выявление того, как и для кого когнитивно-поведенческое управление стрессом улучшает эмоциональное благополучие среди недавних переживших рак простаты. Психоонкология 2013; 22:250.
* Пак SY, Лим JW. Когнитивно-поведенческая терапия для снижения страха перед рецидивом рака (FCR) среди переживших рак молочной железы: систематический обзор литературы. BMC Cancer 2022; 22:217.
* Бутов П.Н., Белл М.Л., Смит А.Б. и др. Преодоление страха: протокол рандомизированного контролируемого исследования психологического вмешательства для снижения страха перед рецидивом рака. BMC Cancer 2013; 13:201.
* Butow PN, Turner J, Gilchrist J и др. Рандомизированное исследование ConquerFear: новое, теоретически обоснованное психосоциальное вмешательство при страхе рецидива рака. J Clin Oncol 2017; 35:4066.
* ван де Валь М, Тьюс Б., Гилиссен М. и др. Эффективность смешанной когнитивно-поведенческой терапии при высоком страхе рецидива у выживших после рака молочной железы, простаты и колоректального рака: исследование SWORD, рандомизированное контролируемое исследование. J Clin Oncol 2017; 35:2173.
* Юян И, Цзяци Л, Тинг В и др. Принятие и приверженностьЭффективность рапия из-за страха рецидива рака: систематический обзор и мета-анализ. Eur J Oncol Nurs 2025; 76:102862.
* de Boer AG, Taskila T, Tamminga SJ и др. Вмешательства для улучшения возвращения к работе у онкологических пациентов. Cochrane Database Syst Rev. 2011; :CD007569.
* Скотт Д.А., Миллс М., Блэк А и др. Многомерные программы реабилитации для взрослых, переживших рак. Cochrane Database Syst Rev. 2013; :CD007730.
* Ульрих А., Рат Х.М., Отто У., и др. Возвращение к работе у выживших после рака предстательной железы — результаты проспективного исследования профессиональной реинтеграции после программы реабилитации от рака. BMC Cancer 2018; 18:751.
* Greidanus MA, de Boer AGEM, de Rijk AE и др. Воспринимаемые препятствия и факторы, связанные с работодателями, способствующие участию в работе выживших после рака: систематический обзор перспектив работодателей и выживших. Психоонкология 2018; 27:725.
* de Boer AG, Taskila TK, Tamminga SJ и др. Вмешательства для улучшения возвращения к работе у онкологических пациентов. Cochrane Database Syst Rev. 2015; :CD007569.
* Ламор К, Дюбуа Т, Роте У и др. Интервенции для переживших рак: систематический обзор и методологическая критика. Int J Environ Res Public Health 2019; 16.
* Буффарт Л.М., ван Уффелен Дж.Г., Рифаген II и др. Физические и психосоциальные преимущества йоги у пациентов с раком и выживших: систематический обзор и мета-анализ рандомизированных контролируемых исследований. BMC Cancer 2012; 12:559.
* Крамер Х., Ланге С., Клозе П., и др. Йога для пациенток и выживших после рака молочной железы: систематический обзор и мета-анализ. BMC Cancer 2012; 12:412.
* Campo RA, Agarwal N, LaStayo PC и др. Уровни усталости и страдания у пожилых выживших после рака предстательной железы, участвовавших в 12-недельном рандомизированном контролируемом исследовании цигун. J Cancer Surviv 2014; 8:60.
* Холл ДЛ, Луберто ММ, Филпоттс ЛЛ и др. Вмешательства разума и тела при страхе рецидива рака: систематический обзор и мета-анализ. Психоонкология 2018; 27:2546.
* Schover LR, Yuan Y, Fellman BM и др. Исследование эффективности интернет-вмешательства для лечения женской сексуальной дисфункции, связанной с раком. J Natl Compr Canc Netw 2013; 11:1389.
* Syrjala KL, Stover AC, Yi JC и др. Разработка и внедрение интернет-программы ухода за выжившими после выживания для выживших после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток. J Cancer Surviv 2011; 5:292.
* Кёйперс В, Гроен В.Г., Ааронсон Н.К., ван Хартен В.Х. Систематический обзор веб-вмешательств для расширения возможностей пациентов и физической активности при хронических заболеваниях: актуальность для выживших после рака. J Med Internet Res 2013; 15:e37.
* Стэнтон А.Л., Томпсон Э.Х., Креспи С.М. и др. Project Connect online: рандомизированное исследование интернет-программы для хроники опыта борьбы с раком и облегчения коммуникации. J Clin Oncol 2013; 31:3411.
* Шорт К.Э., Ребар А., Джеймс Эл.Л. и др. Как разные графики доставки индивидуальных онлайн-консультаций по физической активности для переживших рак груди влияют на использование и эффективность вмешательства? J Cancer Surviv 2017; 11:80.
* Пост К.Э., Фланаган Дж. Веб-ориентированные интервенции при выживании у женщин с раком груди: интегративный обзор. Eur J Oncol Nurs 2016; 25:90.
* Ким Ар, Пак Ха. Веб-методы поддержки самоуправления для выживших после рака: систематический обзор и мета-анализы. Технология по племенному здоровью в Inform 2015; 216:142.
* Канера Им, Виллемс Р.А., Болман К.А. и др. Использование и оценка индивидуального вмешательства в области самоуправления электронным здоровьем для ранних выживших после рака: оценка процессов рандомизированного контролируемого исследования. J Med Internet Res 2016; 18:e229.
* Смит С.К., О'Доннелл Дж.Д., Абернети А.П. и др. Оценка Pillars4life: виртуальная программа навыков совладания для переживших рак. Психоонкология 2015; 24:1407.
* van den Berg SW, Gielissen MF, Custers JA и др. BREATH: веб-самоуправление для психологической корректировки после первичного рака молочной железы — результаты многоцентрового рандомизированного контролируемого исследования. J Clin Oncol 2015; 33:2763.
* Kinner EM, Armer JS, McGregor BA и др. Интернет-групповое вмешательство для выживших после рака яичников: осуществимость и предварительные результаты. JMIR Cancer 2018; 4:e1.
* Канг ХС, Ким ХК, Пак СМ, Ким ДЖХ. Онлайн-вмешательства для сексуального здоровья у людей с раком: систематический обзор. BMC Health Serv Res 2018; 18:167.
* Hummel SB, van Lankveld JJDM, Oldenburg HSA и др. Интернет-ориентированная когнитивно-поведенческая терапия достигает долгосрочного улучшения сексуального функционирования и восприятия тела у переживших рак груди. J Sex Bratal Ther 2018; 44:485.
* Акэти Т, Ямагучи Т, Учида М и др. Психотерапия смартфонами снижает страх перед рецидивом рака у выживших после рака молочной железы: полностью децентрализованное рандомизированное контролируемое клиническое исследование (исследование J-SUPPORT 1703). J Clin Oncol 2023; 41:1069.
* Сирьяла К.Л., Крауч М.Л., Лейзенринг В.М. и др. Взаимодействие с INSPIRE, онлайн-программой для выживших после трансплантации гемопоэтических клеток. Трансплантация биологического кровавого мозга 2018; 24:1692.
* Lepore SJ, Rincon MA, Buzaglo JS и др. Цифровая грамотность, связанная с вовлечённостью и психологическими преимуществами среди переживших рак груди в интернет-группах поддержки сверстников. Eur J Cancer Care (английский) 2019; 28:e13134.
* Эль-Джавахири А., Риз Дж.Б., Трейгер Л. и др. Цифровое вмешательство для решения вопросов сексуального здоровья у выживших после трансплантации гемопоэтических стволовых клеток. J Natl Compr Canc Netw 2025; 23.
* Маркус А.С., Гарретт К.М., Целла Д., и др. Может ли телефонное консультирование после лечения улучшить психосоциальные результаты у переживших рак молочной железы на ранних стадиях? Психоонкология 2010; 19:923.
* Эшинг К, Росалес М. Телефонное исследование по снижению симптомов депрессии среди латиноамериканок, переживших рак молочной железы. Психоонкология 2014; 23:507.
* Badger T, Segrin C, Pasvogel A, Lopez AM. Влияние психосоциальных вмешательств, проводимых по телефону и видеосвязи, на качество жизни выживших на ранних стадиях рака молочной железы и их поддерживающих партнёров. J Telemed Telecare 2013; 19:260.
* Badger TA, Segrin C, Figueredo AJ и др. Кто выигрывает от психосоциального консультирования по сравнению с образовательным вмешательством для улучшения психологического качества жизни у выживших после рака простаты? Psychol Health 2013; 28:336.
* Гуд А.Д., Лоулер С.П., Бракенридж К.Л. и др. Телефонные, печатные и веб-интервенции для физической активности, питания и контроля веса среди выживших после рака: систематический обзор. J Cancer Surviv 2015; 9:660.
* Бребах Р., Шарп Л., Коста Д.С. и др. Психологическое вмешательство, направленное на страдания у онкологических пациентов: метааналитическое исследование, изучающее усвоение и соблюдение рецепта. Психоонкология 2016; 25:882.
* Wenzel L, Osann K, Hsieh S и др. Психосоциальное телефонное консультирование для выживших после рака шейки матки: результаты рандомизированного биоповеденческого исследования. J Clin Oncol 2015; 33:1171.
* МакКаскер Дж., Джонс Дж.М., Ли М., и др. CanПрямо: Эффективность телефонного вмешательства в самоуходе при депрессии для выживших после рака. J Clin Oncol 2021; 39:1150.
* Zhang D, Bi H, Zhao W. Интернет-когнитивно-поведенческая терапия при тревожности и депрессии у переживших рак молочной железы: мета-анализ. J Cancer Surviv 2024.
* Ли М, Лю Ф, Хань Икс и др. Влияние интернет-когнитивно-поведенческой терапии на психологический стресс и качество жизни среди выживших после рака молочной железы: мета-анализ рандомизированных контролируемых исследований. Психоонкология 2024; 33:e70014.
* Lleras de Frutos M, Medina JC, Vives J и др. Видеоконференция против очной групповой психотерапии для выживших после травмированного рака: рандомизированное контролируемое исследование. Психоонкология 2020; 29:1995.
* Yun YH, Lim CI, Lee ES, и др. Эффективность коучинга по здоровью и веб-программы по управлению физической активностью, весом и стрессом среди выживших после рака: многонаправленное рандомизированное контролируемое исследование. Психоонкология 2020; 29:1105.
* Зибайт С, Трипати С, Моффат Х и др. Веб-вмешательства при страхе рецидивов рака: обзор масштабов с акцентом на предложения по разработке и оценке будущих вмешательств. PLoS One 2024; 19:e0312769.
* Jongerius C, Russo S, Mazzocco K, Pravettoni G. Проверенные в исследованиях мобильные приложения для ухода за раком молочной железы: Систематический обзор. JMIR Mhealth Uhealth 2019; 7:e10930.Тема 96044 Версия 29.0

---

## 🇬🇧 English Original

# Overview of psychosocial issues in the adult cancer survivor
Authors:Karen L Syrjala, PhD, MAJean Chiyon Yi, PhD Section Editor:Patricia A Ganz, MD Deputy Editor:Melinda Yushak, MD, MPH
Contributor Disclosures
All topics are updated as new evidence becomes available and our peer review process is complete.Literature review current through: INTRODUCTION —

There are over 18 million cancer survivors in the United States, with 70 percent of them five years or longer after diagnosis [1]. Although the term "cancer survivor" refers to anyone alive after a cancer diagnosis, this topic addresses psychosocial concerns in cancer survivors who have completed treatment and are disease-free. Psychosocial concerns are often primary issues for cancer survivors after treatment completion [2-5]. Studies with longitudinal follow-up have also improved our understanding of how to meet long-term needs among cancer survivors.

This topic will provide an overview of psychosocial issues in the adult cancer survivor. Other aspects of cancer survivorship care are discussed separately.

●(See  "Overview of cancer survivorship care for primary care and oncology providers".)

●(See  "Assuring quality of care for cancer survivors: The survivorship care plan".)

●(See  "Overview of cancer survivorship in adolescents and young adults".)

●(See  "The roles of diet, physical activity, and body weight in cancer survivors".)

●(See  "Cognitive function after cancer and cancer treatment".)

●(See  "Overview of sexual dysfunction in female cancer survivors".)

●(See  "Overview of sexual dysfunction in male cancer survivors".)

●(See  "Cancer survivors: Overview of fertility and pregnancy outcomes".)

●(See  "Patients with cancer: Overview of the clinical features and diagnosis of psychiatric disorders".)

IMPORTANCE OF ADDRESSING PSYCHOSOCIAL CONCERNS —

Cancer survivors report higher rates of psychosocial concerns and general mental health needs compared with those without a history of cancer [6-15]. Therefore, it is essential to address these psychosocial concerns in cancer survivors to maintain quality of life, sustain essential health behaviors, and reduce morbidity and premature mortality [16-18].

Cancer survivors with clinical depression or any mental health diagnosis have an increased risk of all-cause mortality [19,20]. Unfortunately, data suggest that we are not meeting these needs of cancer survivors as well as we can. For example, in a survey of hematopoietic cell transplantation (HCT) survivors, among those who reported feeling distressed, 50 percent said they had not received any treatment for their emotional needs [21]. Both older (over 75 years) and young adult cancer survivors report difficulties in obtaining help for their psychosocial needs, with 25 percent reporting anxiety and 42 percent reporting difficulties with their relationships [22,23]. Some psychologic concerns, such as fear of cancer recurrence or the interaction of physical sequela with psychosocial needs, are specific to cancer survivors [4,6]. (See  "Survival, quality of life, and late complications after hematopoietic cell transplantation in adults".)

PSYCHOSOCIAL ISSUES —

Common psychosocial issues among cancer survivors include depression, anxiety, posttraumatic stress (PTS) symptoms, fear of cancer recurrence, and cancer-related distress. Resilience [24] and posttraumatic growth [PTG] are positive impacts that can moderate psychosocial concerns. Social factors, social functioning, and physical conditions (such as sexual dysfunction and fertility) can also impact these issues in cancer survivors.

Depression

Symptoms — Depression is broadly detrimental to physical health and quality of life and is associated with a twofold increased risk for all-cause mortality in cancer survivors [19,25-27]. Depression can also be a response to chronic illness and physical, social, and environmental stressors that reinforce feelings of futility or lack of agency, such as "nothing will ever get better" and "nothing I do will make a difference."

Depressive symptoms include emotional, cognitive, and physical or behavioral symptoms. Physical or behavioral symptoms are often confounded in survivors with late effects of treatment such as fatigue, concentration difficulty, and sleep disruptions. Therefore, before diagnosing depression, it is essential to confirm that symptoms include feeling depressed, hopeless, or a loss of interest in previously enjoyable experiences. (See  "Approach to the adult patient with suspected depression".)

Prevalence — Depression is the most common new mental health diagnosis in cancer survivors [6]. In the years following cancer treatment, as many as 22 percent of cancer survivors are diagnosed with new onset depression [20]. Surprisingly, data indicate that the prevalence of self-reported symptoms of clinical depression is similar between cancer survivors (approximately 12 to 14 percent) and healthy controls (10 percent) [9,28-30].

Trajectories of depression symptoms differ over time among cancer survivors. Similar varying trajectories have been demonstrated for anxiety and cancer-related distress [31-33]. Trajectory groups include: one group with consistently high depressive symptoms; a second group that starts with high symptoms but then decreases over time; and a third group with consistently low depressive symptoms [34]. Studies also suggest a fourth group with depressive symptoms that worsen over longer periods of time (even five to ten years after treatment), indicating that depression rates can again increase among long-term cancer survivors [35]. As an example, in one cohort study of colorectal cancer survivors, the rate of diagnosis of a new mental health disorder between cancer diagnosis and two years was 25 percent, decreased to 13 percent during years two to five, and then increased to 27 percent at five years or more [20]. As with other cohorts that measured new-onset mental health diagnoses, depressive symptoms were the most common and followed a similar time trend for diagnoses as all mental disorders (8 percent for zero to two years, 5 percent for greater than two to five years, and 9 percent for greater than five years from cancer diagnosis) [6].

The presence of depressive symptoms can be influenced by culture and stressors. As an example, in a study of Latin American breast cancer survivors, 53 percent had elevated depressive symptoms [36]. (See  "Adult patients with cancer: Initial treatment of unipolar depression".)

Risk factors — Multiple factors are associated with an increased incidence of depression. These include:

●Earlier time from a cancer diagnosis (particularly within the first two years following the end of treatment) [37,38]

●A prior history of depression or a prior history of mental health treatment [28,29]

●A sedentary lifestyle [28,29,39]

●Active smoking history [28,29]

●Avoidance as a coping strategy [29,40]

●Lower education level [41]

●For females, a poorer body image [42], especially if diagnosed at a younger age (ie, <45 years) [43]

●Greater perceived financial stress [44,45]

●Unemployment [46]

●A history of multiple primary cancers [47]

●Higher number of physical symptoms or lower perceived health status [31,48]

●Lower income [48,49]

●Difficulties in activities of daily living in age over 65 [49]

●Underrepresented racial groups when age over 65 [49]

●Two or more comorbidities in age over 65 [49,50]

●Lack of receipt of a survivorship care plan [51]

●Rumination and fear of recurrence [52]

●Female and single [48]

●Male testicular cancer survivors who are younger, single, or unemployed [53]

●Lesbian, gay, or bisexual cancer survivors [54]

●Lower levels of finding meaning or purpose in life and peace of mind [55]

Anxiety

Symptoms — Cancer survivors with anxiety may present with a complex mixture of physical and psychologic symptoms, which can make the diagnosis challenging. Symptoms of anxiety may be expressed as:

●Tension

●Restlessness

●Jitteriness

●Autonomic hyperactivity

●Hypervigilance to symptoms and events

●Insomnia

●Distractibility

●Shortness of breath

●Emotional numbness

●Apprehension

●Worry

Although many of these symptoms might be viewed as normal reactions to the cancer diagnosis and treatment, symptoms that interfere with quality of life or the ability to perform routine activities of daily living require further evaluation and treatment.

Prevalence — Anxiety is reported among approximately 18 to 25 percent of long-term cancer survivors [9,28,29,56,57].

Risk factors — There are many identified risk factors for anxiety among survivors [28,31]. Factors associated with a greater risk of anxiety included [28]:

●Younger age [28]

●Living alone [28]

●A diagnosis of lung cancer or melanoma [28]

●A previous history of mental health treatment [28]

●Avoidance of feelings and thoughts related to cancer [37]

●Female rather than male cancer survivors [29,58]

●Advanced disease and presence of physical symptoms [59-61]

●Shorter time since diagnosis [38,62]

●Higher number of comorbid conditions [62,63]

●Social isolation [64-66]

●Lesbian, gay, or bisexual cancer survivors [54]

●Bowel or ostomy dysfunction in colorectal cancer survivors [67]

Posttraumatic stress — PTS and posttraumatic stress disorder (PTSD) are underdiagnosed in cancer survivors. Cancer survivors may be underdiagnosed for various reasons. Many well-standardized, clinically relevant measures of PTS and PTSD are infrequently used in mental health assessments of cancer survivors. In addition, many cancer survivors do not have symptoms that reach the level of PTSD, and some may use avoidant coping, which serves to reduce anxiety and evidence of symptoms. Nevertheless, PTS symptoms can still disrupt quality of life and functioning.

Symptoms — All patients with PTSD have some element of the cardinal features, which include experience of a traumatic event (in the case of cancer survivors, related to cancer diagnosis and/or treatment), intrusion symptoms, avoidance symptoms, negative alterations in cognition or mood, and arousal or reactivity changes. However, while PTS symptoms often do not rise to the level of a disorder in most cancer survivors, they may still disrupt quality of life and functioning. (See  "Posttraumatic stress disorder in adults: Epidemiology, pathophysiology, clinical features, assessment, and diagnosis".)

Prevalence — Cancer survivors have an increased risk of developing PTSD compared with controls, with a general population rate of 2.4 percent (odds ratio 1.66) [68]. In one meta-analysis, the rate of PTSD among cancer survivors ranged between 5 and 7.3 percent, depending on the measure used [69].

The prevalence of PTS symptoms and PTSD after cancer treatment has not been well characterized across diseases. However, some data are available in specific cancer types and demonstrate the wide variability of rates depending on diagnosis, treatment and timing of assessment:

●In one study of non-Hodgkin lymphoma survivors, 37 percent of patients reported increasing or persisting symptoms of PTS. The prevalence of PTSD was 8 percent [70].

●In a study of long-term breast cancer survivors, PTSD was diagnosed in 12 percent of patients [71]. The prevalence of PTS symptoms was not reported.

●In a systematic review of head and neck cancer survivors, the prevalence ranged from 8 to 41 percent [72]. In another cohort study of head and neck cancer survivors who were on average six years post-treatment completion, 33 percent reported PTS symptoms and almost 12 percent met criteria for PTSD [73].

●In long-term hematopoietic cell transplant (HCT) survivors, rates of PTSD were low (3 percent) but higher in their family caregivers (7 percent) [74]. In contrast, among survivors only six months after completing HCT, 19 percent were identified as having "clinically significant" PTSD symptoms [75].

Risk factors — The risk factors for PTS symptoms may vary by population. Among adult survivors of childhood cancers in the United States, the presence of PTS symptoms was associated with [76]:

●Less education

●Single status

●Annual income below $20,000

●Unemployment

●Intensity of cancer treatment

Other studies have shown that in adults an increased risk of PTS is associated with [70,77]:

●Lower economic resources

●Poorer social support

●Less education

●A more recent diagnosis

●More perceived negative impacts of cancer

●Younger age at diagnosis

●Higher anxiety when starting treatment [75]

●Lesbian, gay, or bisexual cancer survivors [54]

Fear of cancer recurrence

Symptoms — The fear of cancer recurrence (FCR) can be a dominant and highly common symptom after cancer, for both patients and family caregivers [4,78]. FCR comprises aspects that are both emotional (worry) and cognitive (perceived risk) [79,80]. While no specific demographics predict the emotional aspects of FCR, race and ethnicity appear to predict the cognitive aspects of FCR. For example, in one study, survivors who were **not** from a White population perceived a lower likelihood of recurrence and reported less fear compared with White cancer survivors [79].

FCR increases most commonly in the days or weeks prior to regular surveillance visits, when survivors may experience more intrusive thoughts about cancer, irritability, and anxiety [81]. In a longitudinal study of FCR in breast cancer survivors, FCR increased before a mammogram, decreased after receiving negative results, and then increased again one month after the mammogram [82].

While some degree of FCR may be considered normal, symptoms can be sufficiently severe to impede clinical care or quality of life. Examples of this include [83]:

●Avoidance of health professionals and office visits

●Hypervigilance to changes in sensations or the onset of new symptoms

●Increased health care utilization, including higher numbers of outpatient and emergency department visits

Of note, it is not clear that FCR is distinct from general tendencies to worry about health after cancer or how it is distinct from or related to PTS symptoms, which also may include intrusive thoughts [79]. (See 'Posttraumatic stress' above.)

Prevalence — FCR is commonly experienced among cancer survivors. In a national survey of cancer survivors, almost 80 percent of respondents reported some level of FCR as a concern [4]. In another study of patients with mixed cancer diagnoses, moderate and high levels of FCR were reported in 67 and 18 percent, respectively [84].

Among specific cancers, FCR has been reported frequently in survivors of early-stage breast cancer (29 percent) [85], head and neck cancer (35 percent) [86], non-small cell lung cancer (55 percent) [87], and testicular cancer (33 percent) [88]. FCR can also persist over time; in a longitudinal study over four years of melanoma survivors, the rate of FCR was 39 percent [89].

Risk factors — Studies have identified potential risk factors associated with higher levels of FCR. These include:

●A later cancer stage at diagnosis [90]

●Younger age (ie, age <60 years) [85,91-93]

●Prior diagnosis of recurrence [91]

●Lower educational level [91]

●Lower levels of social support [85,92,93]

●Higher numbers of clinician visits (ie, >5 times in a year) [91]

●Self-identification as a cancer patient [91]

●For females, having children regardless of their ages [94]

●Social constraints limiting self-expression [95]

●Prior mental health issues, including other anxiety disorders [96]

●For lung cancer survivors, pain in the chest [97]

●Abdominal symptoms in colorectal cancer survivors [98]

Additional risk factors include being diagnosed with skin, colon, or a hematologic cancer; pain; more physical symptoms; depression; and lower levels of social support [84]. Modifiable risk factors (eg, perceived risk of recurrence and seeking health-related reassurance) may be targets for interventions [95]. (See 'Interventions' below.)

Cancer-related distress

Symptoms — Cancer-related distress is more common in cancer survivors than in most other mental health diagnoses. In clinical practice, cancer-related distress is most often diagnosed as an "adjustment disorder" since symptoms may not meet diagnostic criteria for anxiety, depression, or PTSD. This distress is often based on the consequences of living with heightened awareness of the uncertainties in life and the effects of diagnosis and treatment. Cancer-related distress does not always generalize to clinical anxiety, depression, or PTSD in all aspects of life.

Cancer-related distress can comprise multiple components, depending on a patient's health complications, environmental and social situation, and internal coping approaches. As with other mental health diagnoses, cancer-related distress can fluctuate over time as symptoms or other stresses re-evoke the feelings and fears related to cancer diagnosis and treatment [35].

Symptoms of worry or stress reactions from cancer-related distress most commonly include [99,100]:

●Living with uncertainty and fear of recurrence (see 'Fear of cancer recurrence' above)

●The burden of managing health needs

●Concerns about family and relationships

●Changes in self-perceptions and body image

●Financial burden and stress of managing health insurance

●Demands of communication with health care systems and providers

●Increased awareness of vulnerability

●Hypervigilance about new or persistent symptoms

Prevalence — Cancer-related distress has been reported frequently in survivors of breast cancer (36 percent) [101], HCT (43 percent) [25,102], head and neck and liver cancers (35 percent), and lung cancer (43 percent) [103]. Cancer-related distress has also been seen in survivors of colorectal cancer [8,104] and cervical and endometrial cancer [105].

Risk factors — There is no consensus on what common risk factors predispose survivors to cancer-related distress. In part, this is because investigators use different measures and assess different potential risk factors in varying populations at different points after treatment. Reported associations have been noted between cancer-related distress and the following:

●Persistent physical health problems [106-108]

●Lingering physical signs, which can also negatively impact body image [107,109,110]

●Low levels of kindness and compassion towards oneself, with an increased tendency toward being self-critical [107,108]

●Black cancer survivors [111,112]

●Lesbian, gay, or bisexual cancer survivors [113,114]

●Lower access to support, whether it be educational, financial, or social [115]

●Financial concerns [116]

●Lower income [117]

●Unmarried survivors and married survivors with low support [118]

●Multiple primary cancers [119]

Other psychosocial issues

Resilience and posttraumatic growth — Resilience and PTG are positive impacts that can moderate psychosocial concerns.

●**Resilience** – Resilience is a major focus within psycho-oncology, which can be either a natural skill or taught. Resilience is reflected in the ability to maintain or restore stable mental health and functioning when confronted with major life challenges [120]. It has components that are cognitive, behavioral, social, and biologic [121]. Skills used to build resilience incorporate many of the approaches used in cognitive behavioral treatments, such as reframing, particularly normalizing, mindfulness, improving health behaviors (eg, exercising and nutrition), and using social supports as well as other available resources [122].

●**Posttraumatic growth** – Positive outcomes of the cancer experience, such as PTG or benefit-finding, can occur concurrently with negative ones, such as PTS, distress or anxiety. PTG is defined as positive psychologic changes that come about as a result of the cancer diagnosis and subsequent treatment journey. It is more likely to be reported by females, older adults, and those with better social support [8,123,124]. Spirituality has also been related to PTG and is more often a positive factor in relieving cancer-related stress, rather than a spiritual crisis that increases stress after cancer [124,125]. While few would say they are "glad" they have cancer, as many as 83 percent can identify benefits that came from their journey, such as making positive changes in their lives and having a greater appreciation of life [126]. PTG can also have positive impacts on interpersonal relationships and increased awareness of personal strength or resilience [8,127,128].

Survivor guilt, grief, and self-blame — Survivor guilt is described as the sense of having done something wrong or owing a debt that can never be fully paid as a result of having survived cancer, when others who are equally worthy have died. It is a complex psychologic condition that encompasses feelings of blame, grief, and loss. In one survey, more than 60 percent of cancer survivors reported that they had problems with grief or identity [4]. In another study, breast cancer survivors who blamed themselves for their diagnosis also reported more mood disturbance [129].

However, self-blame can also be linked to a greater sense of control. It could be used as a pathway to take responsibility and motivate positive changes in behavior. For example, head and neck cancer survivors who blamed themselves for their cancer were more likely to make positive health changes in diet, physical activity, and smoking cessation [130]. Similarly, survivors may use their feelings of guilt to motivate positive activities that "give back" and stimulate PTG and resilience, such as participation in advocacy activities [131,132].

Symptom burden — Physical limitations and ongoing symptoms have major consequences for psychosocial outcomes [11,61,133]. Common long-term symptoms that require evaluation for any survivor with mental health needs include:

●Sleep quality

●Fatigue

●Cognitive dysfunction

●Pain and neuropathy

●Urinary incontinence

●Sexual dysfunction

Other unrelieved symptoms that require assessment depend on the type of cancer and its treatment effects. These symptoms impact mood as well as the ability to work, socialize, and engage in other activities that help maintain a meaningful life. Varying in part by treatment received, cancer survivors can have nine or more concurrent symptoms, which clearly impact mental health [134]. The first step in improving mental health in these survivors includes a comprehensive assessment and a plan for addressing these residual symptoms, along with other therapeutic interventions. (See 'Interventions' below.)

Sexual dysfunction — Sexual health is a multidimensional construct that goes beyond intercourse to include intimacy, body image, and sexual response phases of desire, arousal, orgasm, and satisfaction. Sexual dysfunction arising from cancer treatment is one of the most common and distressing issues in cancer survivors. An overview of sexual dysfunction in female and male cancer survivors is discussed separately. (See  "Overview of sexual dysfunction in female cancer survivors" and  "Overview of sexual dysfunction in male cancer survivors".)

Fertility and reproduction — Some male and female cancer survivors may become infertile after treatment with radiation therapy to the pelvis and/or with higher doses of chemotherapy, particularly with alkylating agents. Nevertheless, they may continue to desire to become parents of their own biologic children. Self-perception of fertility after cancer therapy is also important to assess, not just the physical ability to have a child; such concerns can persist even if there may be no known difficulties with fertility. [135]

The psychosocial impacts of infertility are especially distressing and enduring in those without children. In one study that evaluated long-term survivors of HCT, survivors without children before HCT had a greater-than-threefold-higher risk of elevated concerns about infertility than their counterparts who had children prior to transplant [136].

The assessment of fertility potential in cancer survivors is challenging, particularly within the first two years of completing treatment, because gonadal function may be transiently impaired. Furthermore, even if gonadal function is restored after treatment, survivors may have fewer years of fertility than those not treated for cancer. The presence of functioning gonads does not reliably predict that fertility will continue. Further details are discussed separately. (See  "Cancer survivors: Overview of fertility and pregnancy outcomes".)

Various options for reproduction need to be carefully and individually examined for each survivor who wishes to have children [137]. Numerous ways exist for having children, including pregnancy, gestational carrier pregnancy, and adoption. The use of surrogates is possible if eggs or sperm were stored prior to treatment. Adoption is also an option, but a history of cancer could be a significant obstacle for some adult cancer survivors [138].

IMPACT OF SOCIAL ISSUES

Social factors — Social factors such as sexual orientation, culture and ethnicity, and socioeconomic status can impact psychologic distress in cancer survivors.

Sexual orientation — In the United States Behavior Risk Factor Surveillance Survey cohort, lesbian, gay, and bisexual cancer survivors had two to three times greater odds of elevated depression or poor mental health, whether they were White, Black, or Hispanic patients [113,114]. Within these sexual underrepresented groups, Hispanic females had the highest rates of both depression (59 percent) and poor mental health (40 percent).

Physical and mental quality of life are reduced in survivors who experience discrimination based on their sexual orientation through both increased distress and loneliness.

Culture and ethnicity — Cultural differences and ethnicity can impact psychologic distress in cancer survivors. A systematic review of Asian-American breast cancer survivors found higher rates of depression and intrusive thoughts, particularly in those who were less acculturated or had more social constraints in expressing their thoughts and feelings [139]. Another study found that 53 percent of Latin American breast cancer survivors had elevated depressive symptoms compared with survivors who were not Latin American [36]. Black (26.1 percent) and Hispanic (28.3 percent) breast cancer survivors report more mental health issues than White (19.7 percent) survivors based on the 2010 to 2020 Medical Expenditure Panel Survey Household Component [140]. Interestingly, although Black cancer survivors have poorer mental health than White cancer survivors in some studies, these differences are not greater than the differences seen between Black and White patients without cancer, suggesting cancer is not the moderating factor in these differences [141]. Similar to sexual orientation, the experience of discrimination is associated with lower quality of life in Black breast cancer survivors, although this association is mitigated by high spirituality [142].

Socioeconomic status — Similar to cultural differences, socioeconomic resources can distinguish which cancer survivors seek care, who they seek care from, and their ability to use the care that is available [143]. Financial worry is strongly associated with psychologic distress [144,145]. Similarly, lower socioeconomic status is associated with poorer mental health [146].

Social functioning — Cancer and its treatment can have a broad reach into the social functioning of cancer survivors, their caregivers, and their social network (eg, friends, community, places of religious worship). Specific issues that have been evaluated are discussed below.

Support and isolation — Cancer survivors who lack or have limited support at home (whether they live alone or with a person they cannot express their thoughts and feelings with) are at increased risk of mental health disorders. Using data from the Health Information National Trends Survey, 35 percent of survivors reported moderate to severe loneliness [147]. An essential component of all mental health screening is to evaluate available supports and resources for the cancer survivor, both practical and emotional.

Resuming employment — Returning to work is essential to cancer survivors for both psychologic and financial health. However, returning to work can be difficult for many cancer survivors as they are recovering from the physical and psychosocial issues related to cancer and its treatment [148]. This may be important because work provides not just financial benefits, but also meaning and social support [149,150]. Data suggest that most survivors are able to return to work; in studies of either breast or prostate cancer survivors, 80 percent were able to resume employment [151,152]. In another study of patients treated with hematopoietic cell transplantation (HCT), 36 and 60 percent returned to full-time work at one and five years, respectively [153]. Despite these findings, it has been reported that female cancer survivors struggle more than those who are male to return to work, and up to 50 percent of female cancer survivors are not likely to return to work [154,155]. Breast cancer survivors who reported higher anxiety were less likely to return to work [156]. (See 'Multidimensional rehabilitation and return-to-work programs' below.)

Numerous risk factors have been identified that reduce the likelihood of returning to work, including:

●Prior diagnosis of breast, gastrointestinal, or a female reproductive cancer [154]

●Older age [157,158]

●Lower income status [157,159]

●Lack of health insurance [150,160]

●Cognitive deficits [161]

●Lower educational attainment [162]

●Physical limitations or residual effects of treatment [152,163]

●Living in a remote area [164]

●Inflexible work environment/employer [158]

Other barriers include psychologic issues (depression, anxiety), fatigue, physical limitations (difficulties with range of motion that might make lifting difficult), and menopausal symptoms for females [152,160,162,165-169]. Additional issues are related to the cancer survivor's perception of cancer, such as the belief that cancer treatment would make it difficult to work and perceiving more negative consequences of cancer [170]. Self-employed survivors also have a more difficult time returning to work due to difficulty maintaining multiple work tasks or less employment support [171]. Other factors that have been associated with the inability to return to work include a lack of work accommodations, such as flexible schedules, sick time, temporarily reduced hours, or adjusted responsibilities [158]. Consistent guidelines and programs to transition cancer survivors back to the workforce are needed [152,172]. (See 'Multidimensional rehabilitation and return-to-work programs' below.)

Caregivers — Caregivers also experience cancer-related distress. In one study, caregivers of head and neck cancer survivors had a similar prevalence of posttraumatic stress symptoms (PTS; 33 percent) and posttraumatic stress disorder (PTSD; 25 percent) as the survivors [73]. Female caregivers also report more distress, anxiety, and depression than male caregivers [173]. (See 'Fear of cancer recurrence' above.)

Caregiving can also take a toll on the caregiver's health [174,175], and they can have their own unmet needs [176]. A systematic review found that caregivers who spent longer doing caregiving reported poorer health [175]. A study using the Medical Expenditure Panel Survey found that spouses of cancer survivors were less likely to receive treatment for depression compared with noncancer controls, and rural caregivers were especially at risk [177].

Most data on the cancer experience for caregivers has focused on the first year after cancer diagnosis, and limited data are available on the longitudinal caregiver experience [178-180]. In a study of caregivers for patients receiving HCT 3 to 26 years after treatment completion, younger caregivers with more educational attainment reported lower quality of life [181]. Younger age was also related to more health and financial burden in caregivers of colorectal cancer patients [182].

Successful caregiver interventions may require two core components: how to support their loved ones and how to support themselves [183]. Successful caregivers also need to feel support from the patient [184,185]. Communication and reciprocity, where both the cancer survivor and the caregiver share their thoughts and feelings about the cancer experience, has been used as a tool to decrease distress and/or depression in patients and their caregivers [186]. However, in a longitudinal study of 64 couples where one partner was diagnosed with colorectal cancer, there was no association with either patient or partner disclosure and depressive symptoms [183,187]. Thus, strategies to improve caregiver outcomes remain unclear and may vary depending on qualities of the caregiver-patient relationship.

Children — Children of cancer survivors undergo their own adjustments through the cancer process. There are an estimated 2.85 million minor-aged children with a parent who is a cancer survivor [188]. In a review of the psychosocial issues these children face, adolescent daughters were found to be the most negatively impacted [189], which might be related to feelings of uncertainty and isolation, both of which are common among this age group [190]. One study showed that among adolescent daughters of breast cancer survivors, those exhibiting greater anxiety had mothers who demonstrated greater anxiety in their relationship [191]. Unfortunately, most studies have employed a cross-sectional design, so little is known about how these children fare over the course of their lives.

SCREENING AND ASSESSMENT —

Although patients who have survived a life-threatening illness often experience distress [192], many patients may not directly express these symptoms to care providers or articulate their experiences. As a result, it is important that clinicians regularly assess cancer survivors for psychologic distress and listen for key words that can signal underlying mental health needs. When patients are screened for psychosocial concerns, appropriate resources must be available including educational information, treatment referrals, and acute care for life-threatening conditions such as suicidal ideation. (See  "Patients with cancer: Overview of the clinical features and diagnosis of psychiatric disorders", section on 'Suicide' and  "Suicidal ideation and behavior in adults".)

General screening — Routine screening of psychologic issues in cancer survivors, including clinical depression, anxiety and posttraumatic stress (PTS) symptoms, should be part of the standard follow-up of survivors at least annually [193]. Screening can be performed using patient-reported measures that are administered orally, online, or on paper.

Some tools are designed to measure multiple mental health conditions or overall mental health as a research tool or as clinical screening to identify patients who need further evaluation rather than as a clinical diagnostic tool for determining treatment needs. These measures are empirically designed rather than based on clinical diagnostic criteria, although many have clinical cut-points for identifying patients with a need for further evaluation. Examples of some broad measures of health, including mental health, with strong reliability and validation include:

●National Institutes of Health Patient-Reported Outcomes Measurement Information System (PROMIS)

●National Cancer Institute Patient-Reported Outcomes version of the Common Terminology Criteria for Adverse Events (PRO-CTCAE)

●Short Form (SF)-36 or SF-12

Screening measures for specific conditions — Multiple well-validated screening tools are also available to evaluate patients for specific psychosocial conditions such as depression, anxiety, posttraumatic stress disorder (PTSD), and cancer-related distress, including fear of disease recurrence [194]. These measures can also be reliably administered to patients online or on paper before or during a clinical visit.

These patient-reported measures are widely used, psychometrically tested, diagnostically useful, and validated for clinical care and research in cancer survivors. Most of these are tailored to the Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (DSM-5) [195]. They also have clinical cut-points for use as screening and treatment tools and have been validated with "gold standard" clinical interviews or patient-reported measures.

●**Depression** — The Patient Health Questionnaire (PHQ-9)  (table 1) (calculator 1) is widely used to screen for depression [196]. The first two questions alone can be reliably used as a screening assessment [197].

●**Anxiety** — The Generalized Anxiety Disorder (GAD-7)  (table 2) (calculator 2) is widely used to screen for generalized anxiety disorder [198,199]. The first two questions alone can be reliably used as a screening assessment [200]. The GAD-7 can also assess for symptoms of panic, social anxiety, and PTSD [201].

●**Combined depression and anxiety** — The Hospital Anxiety and Depression Scale (HADS) is a screening measure for a combination of anxiety and depression which is more commonly used in Europe and for research purposes [202-204]. This measure consists of questions assessing for depression (HADS-D), anxiety (HADS-A), and both conditions (HADS-T). In limited studies, HADS has demonstrated mixed results for detecting combined symptoms of anxiety and depression among cancer survivors who have completed therapy [203,205,206].

●**Posttraumatic stress** — Screening measures for PTS include:

•PTSD Checklist for the DSM-5 (PCL-5)  (table 3) [207-210].

•Primary Care PTSD Screen for DSM-5 (PC-PTDS-5)  (table 4) [211-213]. A cancer-specific version of the PC-PTDS-5 is also available [214].

●**Cancer-related distress** — Screening measures for cancer-related distress include:

•Distress Thermometer  (figure 1). However, the sensitivity and specificity of this measure are lower for cancer patients who have completed treatment compared with those who are actively receiving treatment [215-218].

•The Cancer and Treatment Distress (CTXD) measure has been assessed in a wide range of cancer groups, including survivors [99,117,219] In one study of patients treated with hematopoietic cell transplantation (HCT), the sensitivity and specificity of CTXD to detect distress were 91 and 58 percent, respectively [99]. CTXD can also be used to detect symptoms of PTSD [74,220] and assess the efficacy of specific interventions for cancer-related distress [219,221]

Other measures — Numerous measures have been developed to evaluate cancer specific concerns, although they do not yet have the psychometric testing and broad use among cancer survivors to support screening recommendations. Some notable measures include:

●Fear of Cancer Recurrence Inventory – Short Form [222]

●Cancer Worry Scale (CWS) [223-225]

●Mental Adjustment to Cancer (MAC) [226]

●Impact of Cancer (IOC) [227,228]

INTERVENTIONS —

In cancer survivors, prompt referral for therapy upon recognition of psychosocial needs is essential not only for mental health, but also to reduce health problems and premature death. Depending upon the psychosocial need, treatments can include pharmacologic and/or nonpharmacologic interventions.

Interventions have been developed to assist cancer survivors with psychosocial concerns, many of which can be delivered either in-person or digitally. Interventions that improve in self-efficacy, or the belief that one can act to make a difference in specific goals, can improve psychosocial outcomes [229-232]. Self-efficacy is the core element of psyche ducational, self-management, and cognitive behavioral interventions for the psychosocial needs of cancer survivors.

Further studies are necessary to specifically evaluate effective interventions in cancer survivors. Most interventions have been tested in cancer patients during diagnosis or treatment rather than in cancer survivors who have completed therapy [37]. Additionally, many interventions that were tested with cancer survivors either focus on physical activity or include small numbers of patients, and there are few randomized control trials (RCTs) or replication studies.

Pharmacologic therapy — In general, the pharmacologic management of psychosocial concerns, such as depression, anxiety, insomnia, and fatigue, in cancer survivors is similar to the approach used in patients with cancer. Further details are discussed separately. (See  "Cancer-related fatigue: Treatment", section on 'Expert group recommendations for cancer survivors'.)

Psychoeducation and self-management — Many cancer survivors have mild to moderate symptoms of depression, anxiety, posttraumatic stress (PTS), or cognitive dysfunction. Therefore, in most cancer survivors, psychoeducational and "self-management" interventions that are sufficient to manage symptoms include those that normalize experience, provide adaptive coping strategies, relieve worry, and include the opportunity for emotional expression.

Interventions for psychosocial issues may be as simple as providing education about what to expect during recovery and survivorship [233]. More extensive interventions provide not only education, but also tools, skills, and resources to assist the survivor in managing their own health needs. These "self-management" interventions have improved psychosocial outcomes in RCTs of cancer survivors [234,235]. Most have been delivered digitally, and those that improved self-efficacy are generally more effective. Further studies are necessary to assess whether these relatively less-intensive interventions can demonstrate clinically meaningful or sustained effects [236-238].

Cognitive behavioral therapy — Cognitive behavioral therapy (CBT) trains patients to identify and correct maladaptive beliefs and focus on areas where one has control while also managing emotional reactions. CBT provides education, coping skills training, goal setting, stress management, and relaxation exercises (eg, mindfulness, relaxation, imagery, hypnosis, meditation, or yoga). (See  "Overview of psychotherapies", section on 'Cognitive and behavioral therapies'.)

Data suggest that CBT can improve both functional health outcomes [239] as well as specific psychosocial distress in cancer survivors, including depression and anxiety [240-246], PTS symptoms [243,247], and fear of cancer recurrence [222,248-254].

A systematic review and meta-analysis of 71,205 cancer survivors of varying diagnoses found that CBT was effective in improving functional health outcomes in cancer survivors who had completed therapy (g = 0.585, 95% CI, 0.352-0.819), with the most impact on insomnia and fatigue [239]. The effect of CBT did not differ by sex, age, race, or ethnicity. Although analyses did not separate mental health outcomes from other "functional" outcomes, other findings include the following:

●CBT was effective across all delivery formats, with the highest impact from in-person delivery (g = 0.462, 95% CI 0.290-0.633), followed by technology-assisted interpersonal CBT, (g = 0.333, 95% CI 0.062-0.603) and preprogrammed technology-assisted CBT (g = 0.364, 95% CI, 0.159-0.569).

Multidimensional rehabilitation and return-to-work programs — Rehabilitation programs with physical and psychosocial components are particularly well suited to the multidimensional needs of cancer survivors [255-257]. However, data are mixed as to whether that such programs improve psychosocial needs. Further studies with standardized assessments are necessary to accurately evaluate outcomes of rehabilitation and return-to-work programs. In addition, employer participation may be essential to assist with interventions that can help cancer survivors return to work [258].

A Cochrane review of RCTs that evaluated rehabilitation programs for cancer survivors, which had high levels of bias, concluded that [259]:

●Rehabilitation programs demonstrate better outcomes for physical rather than emotional endpoints.

●Brief interventional programs (ie, <6 months in duration) focused on one aim at a time were more effective.

●Multidisciplinary interventions are better than usual care at improving cancer survivors' ability to return to work.

In contrast, other studies suggest psychologic and medically targeted rehabilitation programs had limited impact on the work capacity or return-to-work rates of cancer survivors [255,260].

Physical activity — Physical activity is safe and improves distress and depression in cancer survivors along with enhancing numerous aspects of physical health, emotional well-being, body image, and overall quality of life. Further details are discussed separately. (See  "The roles of diet, physical activity, and body weight in cancer survivors".)

Mind-body interactions — Activities that enhance mind-body interactions such as yoga, qi-gong, and meditation can improve quality of life for cancer survivors with psychosocial distress. As an example, meta-analyses of randomized trials evaluating yoga in cancer survivors demonstrated a positive impact on distress, anxiety, and depression [261,262]. In a separate study with prostate cancer survivors, qi-gong was associated with reductions in the level of fatigue distress [263]. Other mind-body interventions, such as meditation, have also been found to reduce fear of cancer recurrence [264]. (See  "Overview of complementary, alternative, and integrative medicine practices in oncology care, and potential risks and harm".)

Digital and telehealth methods for intervention — Phone, videoconference, internet, mobile application (app), social media, and texting methods can provide psychosocial support for cancer survivors [265-278]. These interventions also provide access to those with distance barriers to care. One challenge is to facilitate cancer survivors' continuing engagement with these digital modalities, particularly for those with lower technology literacy who may also have the greatest need [279,280].

Much of the work in digital methods includes feasibility studies rather than large randomized trials [281]. Phone methods have been most widely used and can be helpful in delivering psychosocial services [247,282-289]. Web-based interventions have demonstrated some success with self-management approaches and CBT [234-236,239,290,291].

In a study conducted in female cancer survivors, psychotherapy offered via video conferencing was as effective as an in-person assessment for reducing distress [292]. Using a health coach to enhance digital programs is also feasible. In one randomized trial of a mixed group of cancer survivors, the addition of a health coach to an online website improved posttraumatic growth (PTG) [293].

However, there is a need to examine dropout, which is high in web and app-based interventions [294]. Data are still inconclusive on the use of apps to deliver psychosocial care to cancer survivors [278,295].

Further details on the use of telemedicine in patients with cancer during the COVID-19 pandemic are discussed separately. (See  "COVID-19: Considerations in patients with cancer", section on 'Incorporation of telehealth'.)

INFORMATION FOR PATIENTS

UpToDate offers two types of patient education materials, "The Basics" and "Beyond the Basics." The Basics patient education pieces are written in plain language, at the 5th to 6th grade reading level, and they answer the four or five key questions a patient might have about a given condition. These articles are best for patients who want a general overview and who prefer short, easy-to-read materials. Beyond the Basics patient education pieces are longer, more sophisticated, and more detailed. These articles are written at the 10th to 12th grade reading level and are best for patients who want in-depth information and are comfortable with some medical jargon.

Here are the patient education articles that are relevant to this topic. We encourage you to print or e-mail these topics to your patients. (You can also locate patient education articles on a variety of subjects by searching on "patient info" and the keyword(s) of interest.)

●Basics (see  "Patient education: When you have depression and another health problem (The Basics)")

SUMMARY AND RECOMMENDATIONS

●**Significance **– Psychosocial concerns are primary issues for cancer survivors after treatment completion. It is essential to address these psychosocial issues to maintain quality of life and prevent the impairment of critical health behaviors and outcomes. (See 'Introduction' above and 'Importance of addressing psychosocial concerns' above and  "Overview of cancer survivorship care for primary care and oncology providers", section on 'Physical and psychosocial well-being'.)

●**Common psychosocial issues** – Common psychosocial issues include depression, anxiety, posttraumatic stress (PTS) symptoms, fear of cancer recurrence, and cancer-related distress, among others. (See 'Psychosocial issues' above.)

•**Depression **– Depression is the most common new mental health diagnosis in cancer survivors. Depression is broadly detrimental to quality of life and is associated with a twofold increased risk for all-cause mortality. (See 'Depression' above and  "Patients with cancer: Clinical features, assessment, and diagnosis of unipolar depressive disorders".)

•**Anxiety** – Cancer survivors with anxiety may present with a complex mixture of physical and psychologic symptoms, which can make the diagnosis challenging. Anxiety is reported among approximately 18 to 25 percent of long-term cancer survivors. (See 'Anxiety' above and  "Patients with cancer: Clinical features, screening, and diagnosis of anxiety disorders".)

•**Posttraumatic stress **– PTS and posttraumatic stress disorder (PTSD) are underdiagnosed in cancer survivors. Many cancer survivors may not have symptoms that reach the level of PTSD, and some may use avoidant coping, which serves to reduce anxiety and evidence of symptoms. Nevertheless, PTS symptoms can still disrupt quality of life and functioning. (See 'Posttraumatic stress' above.)

•**Fear of cancer recurrence** – Fear of cancer recurrence (FCR) is comprised of aspects that are both emotional (worry) and cognitive (perceived risk). FCR increases most commonly in the days or weeks prior to regular surveillance visits. While some degree of FCR may be considered normal, symptoms can be sufficiently severe to impede clinical care or quality of life. (See 'Fear of cancer recurrence' above.)

•**Cancer-related distress** – Cancer-related distress is often based on the consequences of living with heightened awareness of the uncertainties in life. It does not always generalize to clinical anxiety, depression, or PTSD in all aspects of life. (See 'Cancer-related distress' above.)

•**Other issues** – Resilience and posttraumatic growth (PTG) are positive impacts that can moderate psychosocial concerns. Other psychosocial issues include survivor guilt, grief and loss related to long-term effects of diagnosis and treatment, symptom burden, sexual dysfunction, and concerns about fertility and reproduction. (See 'Other psychosocial issues' above.)

●**Impact of social issues**

•**Social factors** – Social factors such as sexual orientation, culture and ethnicity, and socioeconomic status can impact psychologic distress in cancer survivors. (See 'Social factors' above.)

•**Social functioning** – Cancer and its treatment can have a broad reach into the social functioning of cancer survivors, their caregivers and their social network (eg, friends, community, places of religious worship). Cancer survivors who lack or have limited support at home are at increased risk of mental health disorders. Returning to work is often essential for both psychologic and financial health. Caregivers and children can also experience psychologic distress that is similar to or greater than that of the cancer survivor. (See 'Social functioning' above.)

●**Screening and** **assessment**

•**General screening** – Routine screening for psychologic issues in cancer survivors, including clinical depression, anxiety, and PTS symptoms, should be carried out as part of the standard follow-up of survivors at least annually. Screening can be performed using patient-reported measures that are administered either online or on paper. (See 'General screening' above.)

•**Condition-specific screening measures** – Multiple well-validated screening tools are also available to evaluate patients for specific psychosocial conditions such as depression, anxiety, PTSD, and cancer-related distress, including fear of disease recurrence. (See 'Screening measures for specific conditions' above.)

●**Interventions** – Prompt referral for therapy upon recognition of psychosocial needs is essential not only for mental health, but also to reduce health problems and premature death. Depending upon the psychosocial need, treatments can include pharmacologic and/or nonpharmacologic interventions. (See 'Interventions' above and 'Pharmacologic therapy' above.)

•Examples of nonpharmacologic psychosocial supports include psychoeducation and self-management, cognitive behavioral therapy (CBT), physical activity, mind-body activities, and certain digital and telehealth methods. (See  "Cancer-related fatigue: Treatment".)

# REFERENCES

* Tonorezos E, Devasia T, Mariotto AB, et al. Prevalence of cancer survivors in the United States. J Natl Cancer Inst 2024; 116:1784.
* National Research Council. Cancer Care for the Whole Patient: Meeting Psychosocial Health Needs, Adler NE, Page AEK (Eds), The National Academies Press, Washington, D.C. 2007.
* Institute of Medicine, National Research Council. From Cancer Patient to Cancer Survivor: Lost in Transition, Hewitt M, Greenfield S, Stovall E. (Eds), The National Academies Press, Washington, D.C. 2006.
* Beckjord EB, Reynolds KA, van Londen GJ, et al. Population-level trends in posttreatment cancer survivors' concerns and associated receipt of care: results from the 2006 and 2010 LIVESTRONG surveys. J Psychosoc Oncol 2014; 32:125.
* Forsythe LP, Kent EE, Weaver KE, et al. Receipt of psychosocial care among cancer survivors in the United States. J Clin Oncol 2013; 31:1961.
* Lu D, Andersson TM, Fall K, et al. Clinical Diagnosis of Mental Disorders Immediately Before and After Cancer Diagnosis: A Nationwide Matched Cohort Study in Sweden. JAMA Oncol 2016; 2:1188.
* Greer JA, Solis JM, Temel JS, et al. Anxiety disorders in long-term survivors of adult cancers. Psychosomatics 2011; 52:417.
* Costanzo ES, Ryff CD, Singer BH. Psychosocial adjustment among cancer survivors: findings from a national survey of health and well-being. Health Psychol 2009; 28:147.
* Mitchell AJ, Ferguson DW, Gill J, et al. Depression and anxiety in long-term cancer survivors compared with spouses and healthy controls: a systematic review and meta-analysis. Lancet Oncol 2013; 14:721.
* Ji X, Cummings JR, Gilleland Marchak J, et al. Mental health among nonelderly adult cancer survivors: A national estimate. Cancer 2020; 126:3768.
* Joshy G, Thandrayen J, Koczwara B, et al. Disability, psychological distress and quality of life in relation to cancer diagnosis and cancer type: population-based Australian study of 22,505 cancer survivors and 244,000 people without cancer. BMC Med 2020; 18:372.
* Koric A, Chang CE, Henry NL, et al. Incident mental disorders after breast cancer: A matched population-based cohort. J Psychosom Res 2025; 192:112108.
* Qian Z, Cho M, Zhangxu K, et al. Mental Health Challenges in Cancer Survivors From Diverse Backgrounds During COVID-19 Pandemic: Insights From the All of Us Research Program. Psychooncology 2025; 34:e70119.
* Vernon MM, Datta B, Coughlin SS. Depressive disorder among gynecologic cancer survivors in the US: Evidence from the 2020 Behavioral Risk Factor Surveillance Survey. Cancer Epidemiol 2025; 96:102795.
* Jung M, Li M, Choo E, et al. Incidence of Depression and Anxiety in Kidney Cancer Survivors: A Nationwide Population-Based Cohort Study. Cancer Epidemiol Biomarkers Prev 2025; 34:1027.
* Zhang JM, Wang P, Yao JX, et al. Music interventions for psychological and physical outcomes in cancer: a systematic review and meta-analysis. Support Care Cancer 2012; 20:3043.
* Katz ML, Donohue KA, Alfano CM, et al. Cancer surveillance behaviors and psychosocial factors among long-term survivors of breast cancer. Cancer and Leukemia Group B 79804. Cancer 2009; 115:480.
* Herweijer E, Wang J, Hu K, et al. Overall and Cervical Cancer Survival in Patients With and Without Mental Disorders. JAMA Netw Open 2023; 6:e2336213.
* Mols F, Husson O, Roukema JA, van de Poll-Franse LV. Depressive symptoms are a risk factor for all-cause mortality: results from a prospective population-based study among 3,080 cancer survivors from the PROFILES registry. J Cancer Surviv 2013; 7:484.
* Lloyd S, Baraghoshi D, Tao R, et al. Mental Health Disorders are More Common in Colorectal Cancer Survivors and Associated With Decreased Overall Survival. Am J Clin Oncol 2019; 42:355.
* Mosher CE, DuHamel KN, Rini CM, et al. Barriers to mental health service use among hematopoietic SCT survivors. Bone Marrow Transplant 2010; 45:570.
* Fitch MI, Nicoll I, Lockwood G, et al. Cancer survivors 75 years and older: physical, emotional and practical needs. BMJ Support Palliat Care 2023; 13:e352.
* Jones JM, Fitch M, Bongard J, et al. The Needs and Experiences of Post-Treatment Adolescent and Young Adult Cancer Survivors. J Clin Med 2020; 9.
* Khok XW, Ng WHD, Lee AY, et al. Journey towards resiliency: A systematic review and meta-synthesis of cancer patients' experiences. Eur J Oncol Nurs 2024; 71:102640.
* Syrjala KL, Langer SL, Abrams JR, et al. Recovery and long-term function after hematopoietic cell transplantation for leukemia or lymphoma. JAMA 2004; 291:2335.
* Li Z, Yu C, Hao J, et al. Joint association of depressive symptoms and dietary patterns with mortality among US cancer survivors: a population-based study. BMC Cancer 2025; 25:566.
* Yao P, Zhong Y, Wei Z. Association between sedentary behavior, depressive symptoms, and the risk of all-cause and cause-specific mortality among U.S. cancer survivors. BMC Cancer 2025; 25:570.
* Boyes AW, Girgis A, D'Este C, Zucca AC. Flourishing or floundering? Prevalence and correlates of anxiety and depression among a population-based sample of adult cancer survivors 6months after diagnosis. J Affect Disord 2011; 135:184.
* Boyes AW, Girgis A, D'Este CA, et al. Prevalence and predictors of the short-term trajectory of anxiety and depression in the first year after a cancer diagnosis: a population-based longitudinal study. J Clin Oncol 2013; 31:2724.
* Korszun A, Sarker SJ, Chowdhury K, et al. Psychosocial factors associated with impact of cancer in longterm haematological cancer survivors. Br J Haematol 2014; 164:790.
* Vehling S, Mehnert A, Hartmann M, et al. Anxiety and depression in long-term testicular germ cell tumor survivors. Gen Hosp Psychiatry 2016; 38:21.
* Saboonchi F, Petersson LM, Wennman-Larsen A, et al. Trajectories of Anxiety Among Women with Breast Cancer: A Proxy for Adjustment from Acute to Transitional Survivorship. J Psychosoc Oncol 2015; 33:603.
* Lotfi-Jam K, Gough K, Schofield P, et al. A longitudinal study of four unique trajectories of psychological distress in cancer survivors after completing potentially curative treatment. Acta Oncol 2019; 58:782.
* Rottmann N, Hansen DG, Hagedoorn M, et al. Depressive symptom trajectories in women affected by breast cancer and their male partners: a nationwide prospective cohort study. J Cancer Surviv 2016; 10:915.
* Sutton TL, Koprowski MA, Grossblatt-Wait A, et al. Psychosocial distress is dynamic across the spectrum of cancer care and requires longitudinal screening for patient-centered care. Support Care Cancer 2022; 30:4255.
* Ashing-Giwa K, Rosales M, Lai L, Weitzel J. Depressive symptomatology among Latina breast cancer survivors. Psychooncology 2013; 22:845.
* Stanton AL. Psychosocial concerns and interventions for cancer survivors. J Clin Oncol 2006; 24:5132.
* Skandarajah AR, Lisy K, Ward A, et al. Patient-reported outcomes in survivors of breast cancer one, three, and five years post-diagnosis: a cancer registry-based feasibility study. Qual Life Res 2021; 30:385.
* Aguiñaga S, Ehlers DK, Cosman J, et al. Effects of physical activity on psychological well-being outcomes in breast cancer survivors from prediagnosis to posttreatment survivorship. Psychooncology 2018; 27:1987.
* Dupont A, Bower JE, Stanton AL, Ganz PA. Cancer-related intrusive thoughts predict behavioral symptoms following breast cancer treatment. Health Psychol 2014; 33:155.
* Andrykowski MA, Steffens RF, Bush HM, Tucker TC. Disparities in mental health outcomes among lung cancer survivors associated with ruralness of residence. Psychooncology 2014; 23:428.
* Begovic-Juhant A, Chmielewski A, Iwuagwu S, Chapman LA. Impact of body image on depression and quality of life among women with breast cancer. J Psychosoc Oncol 2012; 30:446.
* Bifulco G, De Rosa N, Tornesello ML, et al. Quality of life, lifestyle behavior and employment experience: a comparison between young and midlife survivors of gynecology early stage cancers. Gynecol Oncol 2012; 124:444.
* Sharp L, Carsin AE, Timmons A. Associations between cancer-related financial stress and strain and psychological well-being among individuals living with cancer. Psychooncology 2013; 22:745.
* Chen MH, Zhao J, Ogongo MK, et al. Associations of Financial Hardship and Health Status, Social Functioning, and Mental Health Among Cancer Survivors in the United States: Findings From a Nationally Representative Study. JCO Oncol Pract 2025; 21:78.
* Stanton AL, Wiley JF, Krull JL, et al. Depressive episodes, symptoms, and trajectories in women recently diagnosed with breast cancer. Breast Cancer Res Treat 2015; 154:105.
* Thong MS, Mols F, Verhoeven RH, et al. Multiple primary cancer survivors have poorer health status and well-being than single primary cancer survivors: a study from the population-based PROFILES registry. Psychooncology 2013; 22:1834.
* Gerbi GB, Ivory S, Archie-Booker E, et al. Factors associated with self-reported history of depression diagnosis among cancer survivors aged 18 years and over in the United States. Psychooncology 2018; 27:2039.
* Clark CJ, Fino NF, Liang JH, et al. Depressive symptoms in older long-term colorectal cancer survivors: a population-based analysis using the SEER-Medicare healthcare outcomes survey. Support Care Cancer 2016; 24:3907.
* Custers JA, Becker ES, Gielissen MF, et al. Selective attention and fear of cancer recurrence in breast cancer survivors. Ann Behav Med 2015; 49:66.
* Oancea SC, Cheruvu VK. Psychological distress among adult cancer survivors: importance of survivorship care plan. Support Care Cancer 2016; 24:4523.
* Liu J, Peh CX, Simard S, et al. Beyond the fear that lingers: The interaction between fear of cancer recurrence and rumination in relation to depression and anxiety symptoms. J Psychosom Res 2018; 111:120.
* Rincones O, Smith A', Naher S, et al. An Updated Systematic Review of Quantitative Studies Assessing Anxiety, Depression, Fear of Cancer Recurrence or Psychological Distress in Testicular Cancer Survivors. Cancer Manag Res 2021; 13:3803.
* Schefter A, Thomaier L, Jewett P, et al. Cross-sectional study of psychosocial well-being among lesbian, gay, bisexual, and heterosexual gynecologic cancer survivors. Cancer Rep (Hoboken) 2022; 5:e1461.
* Bamishigbin ON, Stein KD, Leach CR, Stanton AL. Spirituality and depressive symptoms in a multiethnic sample of cancer survivors. Health Psychol 2020; 39:589.
* Suzuki M, Deno M, Myers M, et al. Anxiety and depression in patients after surgery for head and neck cancer in Japan. Palliat Support Care 2016; 14:269.
* Vargas-Román K, Díaz-Rodríguez CL, Cañadas-De la Fuente GA, et al. Anxiety prevalence in lymphoma: A systematic review and meta-analysis. Health Psychol 2020; 39:580.
* Dunn J, Ng SK, Holland J, et al. Trajectories of psychological distress after colorectal cancer. Psychooncology 2013; 22:1759.
* Brown SL, Hope-Stone L, Heimann H, et al. Predictors of anxiety and depression 2 years following treatment in uveal melanoma survivors. Psychooncology 2018; 27:1727.
* Eichler M, Hechtner M, Wehler B, et al. Psychological distress in lung cancer survivors at least 1 year after diagnosis-Results of a German multicenter cross-sectional study. Psychooncology 2018; 27:2002.
* Arch JJ, Genung SR, Ferris MC, et al. Presence and predictors of anxiety disorder onset following cancer diagnosis among anxious cancer survivors. Support Care Cancer 2020; 28:4425.
* Braamse AM, van Turenhout ST, Terhaar Sive Droste JS, et al. Factors associated with anxiety and depressive symptoms in colorectal cancer survivors. Eur J Gastroenterol Hepatol 2016; 28:831.
* Mols F, Schoormans D, de Hingh I, et al. Symptoms of anxiety and depression among colorectal cancer survivors from the population-based, longitudinal PROFILES Registry: Prevalence, predictors, and impact on quality of life. Cancer 2018; 124:2621.
* Graells-Sans A, Serral G, Puigpinós-Riera R, Grupo Cohort DAMA. Social inequalities in quality of life in a cohort of women diagnosed with breast cancer in Barcelona (DAMA Cohort). Cancer Epidemiol 2018; 54:38.
* Puigpinós-Riera R, Graells-Sans A, Serral G, et al. Anxiety and depression in women with breast cancer: Social and clinical determinants and influence of the social network and social support (DAMA cohort). Cancer Epidemiol 2018; 55:123.
* Kittel JA, Seplaki CL, van Wijngaarden E, et al. Fatigue, impaired physical function and mental health in cancer survivors: the role of social isolation. Support Care Cancer 2024; 33:16.
* Shin J, Gibson JS, Jones RA, Debnam KJ. Factors associated with anxiety in colorectal cancer survivors: a scoping review. J Cancer Surviv 2024.
* Swartzman S, Booth JN, Munro A, Sani F. Posttraumatic stress disorder after cancer diagnosis in adults: A meta-analysis. Depress Anxiety 2017; 34:327.
* Abbey G, Thompson SB, Hickish T, Heathcote D. A meta-analysis of prevalence rates and moderating factors for cancer-related post-traumatic stress disorder. Psychooncology 2015; 24:371.
* Smith SK, Zimmerman S, Williams CS, et al. Post-traumatic stress outcomes in non-Hodgkin's lymphoma survivors. J Clin Oncol 2008; 26:934.
* Mehnert A, Koch U. Psychological comorbidity and health-related quality of life and its association with awareness, utilization, and need for psychosocial support in a cancer register-based sample of long-term breast cancer survivors. J Psychosom Res 2008; 64:383.
* Weiss O, Runnels J, Dickstein DR, et al. PTSD in Patients Who Undergo Head and Neck Cancer Treatment: A Systematic Review. Curr Oncol 2025; 32.
* Moschopoulou E, Hutchison I, Bhui K, Korszun A. Post-traumatic stress in head and neck cancer survivors and their partners. Support Care Cancer 2018; 26:3003.
* Liang J, Lee SJ, Storer BE, et al. Rates and Risk Factors for Post-Traumatic Stress Disorder Symptomatology among Adult Hematopoietic Cell Transplant Recipients and Their Informal Caregivers. Biol Blood Marrow Transplant 2019; 25:145.
* Fenech AL, Van Benschoten O, Jagielo AD, et al. Post-Traumatic Stress Symptoms in Hematopoietic Stem Cell Transplant Recipients. Transplant Cell Ther 2021; 27:341.e1.
* Stuber ML, Meeske KA, Krull KR, et al. Prevalence and predictors of posttraumatic stress disorder in adult survivors of childhood cancer. Pediatrics 2010; 125:e1124.
* Smith SK, Zimmerman S, Williams CS, et al. Post-traumatic stress symptoms in long-term non-Hodgkin's lymphoma survivors: does time heal? J Clin Oncol 2011; 29:4526.
* Sahin TK, Sahin EA, Gungor HN, et al. Fear of Cancer Recurrence and Associated Factors in Lymphoma Survivors and Their Family Caregivers: A Cross-Sectional Study. Cancer Med 2025; 14:e70561.
* Park CL, Cho D, Blank TO, Wortmann JH. Cognitive and emotional aspects of fear of recurrence: predictors and relations with adjustment in young to middle-aged cancer survivors. Psychooncology 2013; 22:1630.
* Smith A', Sharpe L, Thewes B, et al. Medical, demographic and psychological correlates of fear of cancer recurrence (FCR) morbidity in breast, colorectal and melanoma cancer survivors with probable clinically significant FCR seeking psychological treatment through the ConquerFear study. Support Care Cancer 2018; 26:4207.
* Ozga M, Aghajanian C, Myers-Virtue S, et al. A systematic review of ovarian cancer and fear of recurrence. Palliat Support Care 2015; 13:1771.
* McGinty HL, Small BJ, Laronga C, Jacobsen PB. Predictors and patterns of fear of cancer recurrence in breast cancer survivors. Health Psychol 2016; 35:1.
* Lebel S, Tomei C, Feldstain A, et al. Does fear of cancer recurrence predict cancer survivors' health care use? Support Care Cancer 2013; 21:901.
* Mehnert A, Koch U, Sundermann C, Dinkel A. Predictors of fear of recurrence in patients one year after cancer rehabilitation: a prospective study. Acta Oncol 2013; 52:1102.
* Liu Y, Pérez M, Schootman M, et al. Correlates of fear of cancer recurrence in women with ductal carcinoma in situ and early invasive breast cancer. Breast Cancer Res Treat 2011; 130:165.
* Ghazali N, Cadwallader E, Lowe D, et al. Fear of recurrence among head and neck cancer survivors: longitudinal trends. Psychooncology 2013; 22:807.
* Jung W, Park J, Jeong A, et al. Fear of cancer recurrence and its predictors among patients with non-small cell lung cancer (NSCLC). J Cancer Surviv 2024; 18:1782.
* Smith AB, Rutherford C, Butow P, et al. A systematic review of quantitative observational studies investigating psychological distress in testicular cancer survivors. Psychooncology 2018; 27:1129.
* Beesley VL, Hughes MCB, Smithers BM, et al. Anxiety and depression after diagnosis of high-risk primary cutaneous melanoma: a 4-year longitudinal study. J Cancer Surviv 2020; 14:712.
* Kim Y, Carver CS, Spillers RL, et al. Dyadic effects of fear of recurrence on the quality of life of cancer survivors and their caregivers. Qual Life Res 2012; 21:517.
* Koch L, Bertram H, Eberle A, et al. Fear of recurrence in long-term breast cancer survivors-still an issue. Results on prevalence, determinants, and the association with quality of life and depression from the cancer survivorship--a multi-regional population-based study. Psychooncology 2014; 23:547.
* Ziner KW, Sledge GW, Bell CJ, et al. Predicting fear of breast cancer recurrence and self-efficacy in survivors by age at diagnosis. Oncol Nurs Forum 2012; 39:287.
* Koch-Gallenkamp L, Bertram H, Eberle A, et al. Fear of recurrence in long-term cancer survivors-Do cancer type, sex, time since diagnosis, and social support matter? Health Psychol 2016; 35:1329.
* Lebel S, Beattie S, Arès I, Bielajew C. Young and worried: Age and fear of recurrence in breast cancer survivors. Health Psychol 2013; 32:695.
* Cessna Palas JM, Hyland KA, Nelson AM, et al. An examination of the relationship of patient modifiable and non-modifiable characteristics with fear of cancer recurrence among colorectal cancer survivors. Support Care Cancer 2021; 29:869.
* Simonelli LE, Siegel SD, Duffy NM. Fear of cancer recurrence: a theoretical review and its relevance for clinical presentation and management. Psychooncology 2016.
* Lee G, Ahn A, Lee D, et al. Lung cancer-specific symptoms and fear of cancer recurrence among recurrence-free non-small cell lung cancer survivors. Support Care Cancer 2024; 32:322.
* Lyhne JD, Jensen LH, Fink P, et al. Fear of cancer recurrence in long-term colorectal cancer survivors: a nationwide cross-sectional study. J Cancer Surviv 2025.
* Syrjala KL, Yi JC, Langer SL. Psychometric properties of the Cancer and Treatment Distress (CTXD) measure in hematopoietic cell transplantation patients. Psychooncology 2016; 25:529.
* Syrjala KL, Sutton SK, Jim HS, et al. Cancer and treatment distress psychometric evaluation over time: A BMT CTN 0902 secondary analysis. Cancer 2017; 123:1416.
* Ploos van Amstel FK, van den Berg SW, van Laarhoven HW, et al. Distress screening remains important during follow-up after primary breast cancer treatment. Support Care Cancer 2013; 21:2107.
* Rusiewicz A, DuHamel KN, Burkhalter J, et al. Psychological distress in long-term survivors of hematopoietic stem cell transplantation. Psychooncology 2008; 17:329.
* Epstein JB, Phillips N, Parry J, et al. Quality of life, taste, olfactory and oral function following high-dose chemotherapy and allogeneic hematopoietic cell transplantation. Bone Marrow Transplant 2002; 30:785.
* Jansen L, Koch L, Brenner H, Arndt V. Quality of life among long-term (≥5 years) colorectal cancer survivors--systematic review. Eur J Cancer 2010; 46:2879.
* Bradley S, Rose S, Lutgendorf S, et al. Quality of life and mental health in cervical and endometrial cancer survivors. Gynecol Oncol 2006; 100:479.
* Banks E, Byles JE, Gibson RE, et al. Is psychological distress in people living with cancer related to the fact of diagnosis, current treatment or level of disability? Findings from a large Australian study. Med J Aust 2010; 193:S62.
* Przezdziecki A, Sherman KA, Baillie A, et al. My changed body: breast cancer, body image, distress and self-compassion. Psychooncology 2013; 22:1872.
* Roland KB, Rodriguez JL, Patterson JR, Trivers KF. A literature review of the social and psychological needs of ovarian cancer survivors. Psychooncology 2013; 22:2408.
* Cohen M, Mabjish AA, Zidan J. Comparison of Arab breast cancer survivors and healthy controls for spousal relationship, body image, and emotional distress. Qual Life Res 2011; 20:191.
* Benedict C, Rodriguez VM, Carter J, et al. Investigation of body image as a mediator of the effects of bowel and GI symptoms on psychological distress in female survivors of rectal and anal cancer. Support Care Cancer 2016; 24:1795.
* Schootman M, Deshpande AD, Pruitt SL, et al. National estimates of racial disparities in health status and behavioral risk factors among long-term cancer survivors and non-cancer controls. Cancer Causes Control 2010; 21:1387.
* Apenteng BA, Hansen AR, Opoku ST, Mase WA. Racial Disparities in Emotional Distress Among Cancer Survivors: Insights from the Health Information National Trends Survey (HINTS). J Cancer Educ 2016.
* Li Y, Theodoropoulos N, Fujiwara Y, et al. Self-assessment of health status among lesbian, gay, and bisexual cancer survivors in the United States. Cancer 2021; 127:4594.
* Boehmer U, Jesdale BM, Streed CG Jr, Agénor M. Intersectionality and cancer survivorship: Sexual orientation and racial/ethnic differences in physical and mental health outcomes among female and male cancer survivors. Cancer 2022; 128:284.
* Kelly KM, Shedlosky-Shoemaker R, Porter K, et al. Cancer recurrence worry, risk perception, and informational-coping styles among Appalachian cancer survivors. J Psychosoc Oncol 2011; 29:1.
* VanHoose L, Black LL, Doty K, et al. An analysis of the distress thermometer problem list and distress in patients with cancer. Support Care Cancer 2015; 23:1225.
* Han CJ, Gigic B, Schneider M, et al. Risk factors for cancer-related distress in colorectal cancer survivors: one year post surgery. J Cancer Surviv 2020; 14:305.
* Kamen C, Mustian KM, Heckler C, et al. The association between partner support and psychological distress among prostate cancer survivors in a nationwide study. J Cancer Surviv 2015; 9:492.
* Belcher SM, Hausmann EA, Cohen SM, et al. Examining the relationship between multiple primary cancers and psychological distress: A review of current literature. Psychooncology 2016.
* Seiler A, Jenewein J. Resilience in Cancer Patients. Front Psychiatry 2019; 10:208.
* Carroll JE, Bower JE, Ganz PA. Cancer-related accelerated ageing and biobehavioural modifiers: a framework for research and clinical care. Nat Rev Clin Oncol 2022; 19:173.
* Rosenberg AR, Zhou C, Bradford MC, et al. Assessment of the Promoting Resilience in Stress Management Intervention for Adolescent and Young Adult Survivors of Cancer at 2 Years: Secondary Analysis of a Randomized Clinical Trial. JAMA Netw Open 2021; 4:e2136039.
* Smith SK, Samsa G, Ganz PA, Zimmerman S. Is there a relationship between posttraumatic stress and growth after a lymphoma diagnosis? Psychooncology 2014; 23:315.
* Jeon M, Yoo IY, Kim S, Lee J. Post-traumatic growth in survivors of allogeneic hematopoietic stem cell transplantation. Psychooncology 2015; 24:871.
* Gesselman AN, Bigatti SM, Garcia JR, et al. Spirituality, emotional distress, and post-traumatic growth in breast cancer survivors and their partners: an actor-partner interdependence modeling approach. Psychooncology 2016.
* Sears SR, Stanton AL, Danoff-Burg S. The yellow brick road and the emerald city: benefit finding, positive reappraisal coping and posttraumatic growth in women with early-stage breast cancer. Health Psychol 2003; 22:487.
* Tallman B, Shaw K, Schultz J, Altmaier E. Well-being and posttraumatic growth in unrelated donor marrow transplant survivors: a nine-year longitudinal study. Rehabil Psychol 2010; 55:204.
* Liu Y, Li Y, Chen L, et al. Relationships between family resilience and posttraumatic growth in breast cancer survivors and caregiver burden. Psychooncology 2018; 27:1284.
* Friedman LC, Barber CR, Chang J, et al. Self-blame, self-forgiveness, and spirituality in breast cancer survivors in a public sector setting. J Cancer Educ 2010; 25:343.
* Lebel S, Feldstain A, McCallum M, et al. Do behavioural self-blame and stigma predict positive health changes in survivors of lung or head and neck cancers? Psychol Health 2013; 28:1066.
* Wigginton B, Farmer K, Kapambwe S, et al. Death, contagion and shame: The potential of cancer survivors' advocacy in Zambia. Health Care Women Int 2018; 39:507.
* Molina Y, Scherman A, Constant TH, et al. Medical advocacy among African-American women diagnosed with breast cancer: from recipient to resource. Support Care Cancer 2016; 24:3077.
* Fritzson E, Salafia C, Bellizzi KM, Park CL. Cascading pathways from physical symptom burden to distress in adults with cancer. Health Psychol 2025; 44:57.
* Mazor M, Paul SM, Chesney MA, et al. Perceived stress is associated with a higher symptom burden in cancer survivors. Cancer 2019; 125:4509.
* Logan S, Perz J, Ussher JM, et al. Systematic review of fertility-related psychological distress in cancer patients: Informing on an improved model of care. Psychooncology 2019; 28:22.
* Hammond C, Abrams JR, Syrjala KL. Fertility and risk factors for elevated infertility concern in 10-year hematopoietic cell transplant survivors and case-matched controls. J Clin Oncol 2007; 25:3511.
* Anazodo A, Laws P, Logan S, et al. How can we improve oncofertility care for patients? A systematic scoping review of current international practice and models of care. Hum Reprod Update 2019; 25:159.
* Quinn GP, Zebrack BJ, Sehovic I, et al. Adoption and cancer survivors: Findings from a learning activity for oncology nurses. Cancer 2015; 121:2993.
* Tsai W, Nusrath S, Zhu R. Systematic review of depressive, anxiety and post-traumatic stress symptoms among Asian American breast cancer survivors. BMJ Open 2020; 10:e037078.
* Osmani AR, Moriya A, White-Means S. Racial and ethnic disparities in mental health among breast cancer patients and survivors in the United States. Health Serv Res 2025; 60:e14391.
* Rincon MA, Smith AW, Yu M, Kent EE. Trends in Racial/Ethnic Disparity of Health-Related Quality of Life in Older Adults with and without Cancer (1998-2012). Cancer Epidemiol Biomarkers Prev 2020; 29:1188.
* Zeinomar N, Perlstein M, Qin B, et al. Associations between experiences of discrimination and quality of life in Black breast cancer survivors. Cancer 2025; 131:e35836.
* Dibble KE, Kaur M, Lyu J, Connor AE. Evaluation of health perceptions and healthcare utilization among population-based female cancer survivors and cancer-free women. Cancer Causes Control 2022; 33:49.
* Dee EC, Nipp RD, Muralidhar V, et al. Financial worry and psychological distress among cancer survivors in the United States, 2013-2018. Support Care Cancer 2021; 29:5523.
* Khan HM, Ramsey S, Shankaran V. Financial Toxicity in Cancer Care: Implications for Clinical Care and Potential Practice Solutions. J Clin Oncol 2023; 41:3051.
* Chidobem I, Tian F, Mgbodile C, et al. Assessing the Relationship between Socioeconomic Status, Race, and Psychological Distress in Cancer Survivors: A Population Based Study. Curr Oncol 2022; 29:2575.
* Wheldon CW, Shahsavar Y, Choudhury A, et al. Loneliness among adult cancer survivors in the United States: prevalence and correlates. Sci Rep 2025; 15:3914.
* Hewitt M, Rowland JH, Yancik R. Cancer survivors in the United States: age, health, and disability. J Gerontol A Biol Sci Med Sci 2003; 58:82.
* Grunfeld EA, Cooper AF. A longitudinal qualitative study of the experience of working following treatment for gynaecological cancer. Psychooncology 2012; 21:82.
* Tunceli K, Short PF, Moran JR, Tunceli O. Cancer survivorship, health insurance, and employment transitions among older workers. Inquiry 2009; 46:17.
* Bouknight RR, Bradley CJ, Luo Z. Correlates of return to work for breast cancer survivors. J Clin Oncol 2006; 24:345.
* McLennan V, Ludvik D, Chambers S, Frydenberg M. Work after prostate cancer: a systematic review. J Cancer Surviv 2019; 13:282.
* Kirchhoff AC, Leisenring W, Syrjala KL. Prospective predictors of return to work in the 5 years after hematopoietic cell transplantation. J Cancer Surviv 2010; 4:33.
* de Boer AG, Taskila T, Ojajärvi A, et al. Cancer survivors and unemployment: a meta-analysis and meta-regression. JAMA 2009; 301:753.
* Chen L, Glimelius I, Neovius M, et al. Work Loss Duration and Predictors Following Rectal Cancer Treatment among Patients with and without Prediagnostic Work Loss. Cancer Epidemiol Biomarkers Prev 2016; 25:987.
* Merdawati L, Lin HC, Pan CH, Huang HC. Factors Associated With Not Returning to Work Among Breast Cancer Survivors. Workplace Health Saf 2025; 73:216.
* Drolet M, Maunsell E, Brisson J, et al. Not working 3 years after breast cancer: predictors in a population-based study. J Clin Oncol 2005; 23:8305.
* de Boer AG, Torp S, Popa A, et al. Long-term work retention after treatment for cancer: a systematic review and meta-analysis. J Cancer Surviv 2020; 14:135.
* Torp S, Nielsen RA, Fosså SD, et al. Change in employment status of 5-year cancer survivors. Eur J Public Health 2013; 23:116.
* Ekenga CC, Pérez M, Margenthaler JA, Jeffe DB. Early-stage breast cancer and employment participation after 2 years of follow-up: A comparison with age-matched controls. Cancer 2018; 124:2026.
* Boykoff N, Moieni M, Subramanian SK. Confronting chemobrain: an in-depth look at survivors' reports of impact on work, social networks, and health care response. J Cancer Surviv 2009; 3:223.
* Clarke TC, Christ SL, Soler-Vila H, et al. Working with cancer: health and employment among cancer survivors. Ann Epidemiol 2015; 25:832.
* Zomkowski K, Cruz de Souza B, Pinheiro da Silva F, et al. Physical symptoms and working performance in female breast cancer survivors: a systematic review. Disabil Rehabil 2018; 40:1485.
* Lewis J, Mackenzie L, Black D. Workforce participation of Australian women with breast cancer. Psychooncology 2020; 29:1156.
* Duijts SF, van Egmond MP, Spelten E, et al. Physical and psychosocial problems in cancer survivors beyond return to work: a systematic review. Psychooncology 2014; 23:481.
* Sun Y, Shigaki CL, Armer JM. Return to work among breast cancer survivors: A literature review. Support Care Cancer 2017; 25:709.
* Giuliani M, Papadakos J, Broadhurst M, et al. The prevalence and determinants of return to work in head and neck cancer survivors. Support Care Cancer 2019; 27:539.
* Wolvers MDJ, Leensen MCJ, Groeneveld IF, et al. Predictors for earlier return to work of cancer patients. J Cancer Surviv 2018; 12:169.
* Chen X, Chen S, Chen G, et al. Assessing Barriers and Facilitators to Return to Work for Kidney Cancer Survivors: A 6-Month Longitudinal Study. Semin Oncol Nurs 2024; 40:151744.
* Cooper AF, Hankins M, Rixon L, et al. Distinct work-related, clinical and psychological factors predict return to work following treatment in four different cancer types. Psychooncology 2013; 22:659.
* Torp S, Syse J, Paraponaris A, Gudbergsson S. Return to work among self-employed cancer survivors. J Cancer Surviv 2017; 11:189.
* Salit RB, Lee SJ, Burns LJ, et al. Return-to-Work Guidelines and Programs for Post-Hematopoietic Cell Transplantation Survivors: An Initial Survey. Biol Blood Marrow Transplant 2020; 26:1520.
* Hagedoorn M, Sanderman R, Bolks HN, et al. Distress in couples coping with cancer: a meta-analysis and critical review of role and gender effects. Psychol Bull 2008; 134:1.
* Kent EE, Rowland JH, Northouse L, et al. Caring for caregivers and patients: Research and clinical priorities for informal cancer caregiving. Cancer 2016; 122:1987.
* Ochoa CY, Buchanan Lunsford N, Lee Smith J. Impact of informal cancer caregiving across the cancer experience: A systematic literature review of quality of life. Palliat Support Care 2020; 18:220.
* Sklenarova H, Krümpelmann A, Haun MW, et al. When do we need to care about the caregiver? Supportive care needs, anxiety, and depression among informal caregivers of patients with cancer and cancer survivors. Cancer 2015; 121:1513.
* Litzelman K, Keller AO, Tevaarwerk A, DuBenske L. Adequacy of Depression Treatment in Spouses of Cancer Survivors: Findings From a Nationally Representative US Survey. J Gen Intern Med 2018; 33:869.
* Stenberg U, Ruland CM, Miaskowski C. Review of the literature on the effects of caring for a patient with cancer. Psychooncology 2010; 19:1013.
* Kim Y, Given BA. Quality of life of family caregivers of cancer survivors: across the trajectory of the illness. Cancer 2008; 112:2556.
* Langer SL, Yi JC, Storer BE, Syrjala KL. Marital adjustment, satisfaction and dissolution among hematopoietic stem cell transplant patients and spouses: a prospective, five-year longitudinal investigation. Psychooncology 2010; 19:190.
* Stepanikova I, Powroznik K, Cook K, et al. Long-term implications of autologous HCT for caregiver quality of life: how does the survivor's health matter? Support Care Cancer 2019; 27:191.
* Maguire R, Hanly P, Hyland P, Sharp L. Understanding burden in caregivers of colorectal cancer survivors: what role do patient and caregiver factors play? Eur J Cancer Care (Engl) 2018; 27.
* Best AL, Shukla R, Adamu AM, et al. Impact of caregivers' negative response to cancer on long-term survivors' quality of life. Support Care Cancer 2021; 29:679.
* Langer SL, Brown JD, Syrjala KL. Intrapersonal and interpersonal consequences of protective buffering among cancer patients and caregivers. Cancer 2009; 115:4311.
* Dagan M, Sanderman R, Schokker MC, et al. Spousal support and changes in distress over time in couples coping with cancer: the role of personal control. J Fam Psychol 2011; 25:310.
* Manne S, Badr H. Intimacy and relationship processes in couples' psychosocial adaptation to cancer. Cancer 2008; 112:2541.
* Hagedoorn M, Puterman E, Sanderman R, et al. Is self-disclosure in couples coping with cancer associated with improvement in depressive symptoms? Health Psychol 2011; 30:753.
* Weaver KE, Rowland JH, Alfano CM, McNeel TS. Parental cancer and the family: a population-based estimate of the number of US cancer survivors residing with their minor children. Cancer 2010; 116:4395.
* Osborn T. The psychosocial impact of parental cancer on children and adolescents: a systematic review. Psychooncology 2007; 16:101.
* Gazendam-Donofrio SM, Hoekstra HJ, van der Graaf WT, et al. Adolescents' emotional reactions to parental cancer: effect on emotional and behavioral problems. J Pediatr Psychol 2011; 36:346.
* Inbar C, Ety B, Ayala H, Tamer P. The mental health of breast cancer survivors and their adolescent daughters. Psychooncology 2013; 22:1236.
* Fava GA, Porcelli P, Rafanelli C, et al. The spectrum of anxiety disorders in the medically ill. J Clin Psychiatry 2010; 71:910.
* Denlinger CS, Carlson RW, Are M, et al. Survivorship: introduction and definition. Clinical practice guidelines in oncology. J Natl Compr Canc Netw 2014; 12:34.
* Mitchell AJ. Short screening tools for cancer-related distress: a review and diagnostic validity meta-analysis. J Natl Compr Canc Netw 2010; 8:487.
* American Psychiatric Association. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Fifth Edition (DSM-5), American Psychiatric Association, 2013.
* Kroenke K, Spitzer RL, Williams JB, Löwe B. The Patient Health Questionnaire Somatic, Anxiety, and Depressive Symptom Scales: a systematic review. Gen Hosp Psychiatry 2010; 32:345.
* Kroenke K, Spitzer RL, Williams JB. The Patient Health Questionnaire-2: validity of a two-item depression screener. Med Care 2003; 41:1284.
* Löwe B, Decker O, Müller S, et al. Validation and standardization of the Generalized Anxiety Disorder Screener (GAD-7) in the general population. Med Care 2008; 46:266.
* Spitzer RL, Kroenke K, Williams JB, Löwe B. A brief measure for assessing generalized anxiety disorder: the GAD-7. Arch Intern Med 2006; 166:1092.
* Kroenke K, Spitzer RL, Williams JB, Löwe B. An ultra-brief screening scale for anxiety and depression: the PHQ-4. Psychosomatics 2009; 50:613.
* Kroenke K, Spitzer RL, Williams JB, et al. Anxiety disorders in primary care: prevalence, impairment, comorbidity, and detection. Ann Intern Med 2007; 146:317.
* Zigmond AS, Snaith RP. The hospital anxiety and depression scale. Acta Psychiatr Scand 1983; 67:361.
* Ibbotson T, Maguire P, Selby P, et al. Screening for anxiety and depression in cancer patients: the effects of disease and treatment. Eur J Cancer 1994; 30A:37.
* Mitchell AJ, Meader N, Symonds P. Diagnostic validity of the Hospital Anxiety and Depression Scale (HADS) in cancer and palliative settings: a meta-analysis. J Affect Disord 2010; 126:335.
* Alexander S, Palmer C, Stone PC. Evaluation of screening instruments for depression and anxiety in breast cancer survivors. Breast Cancer Res Treat 2010; 122:573.
* Lambert SD, Pallant JF, Boyes AW, et al. A Rasch analysis of the Hospital Anxiety and Depression Scale (HADS) among cancer survivors. Psychol Assess 2013; 25:379.
* Bovin MJ, Marx BP, Weathers FW, et al. Psychometric properties of the PTSD Checklist for Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders-Fifth Edition (PCL-5) in veterans. Psychol Assess 2016; 28:1379.
* Blevins CA, Weathers FW, Davis MT, et al. The Posttraumatic Stress Disorder Checklist for DSM-5 (PCL-5): Development and Initial Psychometric Evaluation. J Trauma Stress 2015; 28:489.
* Jung A, Crandell JL, Nielsen ME, et al. Post-traumatic stress disorder symptoms in non-muscle-invasive bladder cancer survivors: A population-based study. Urol Oncol 2021; 39:237.e7.
* de Castro EK, Crespo C, Barros L, et al. Assessing the Relationship between PTSS in Childhood Cancer Survivors and Their Caregivers and Their Quality of Life. Pediatr Hematol Oncol 2021; 38:147.
* Bovin MJ, Kimerling R, Weathers FW, et al. Diagnostic Accuracy and Acceptability of the Primary Care Posttraumatic Stress Disorder Screen for the Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders (Fifth Edition) Among US Veterans. JAMA Netw Open 2021; 4:e2036733.
* Prins A, Bovin MJ, Smolenski DJ, et al. The Primary Care PTSD Screen for DSM-5 (PC-PTSD-5): Development and Evaluation Within a Veteran Primary Care Sample. J Gen Intern Med 2016; 31:1206.
* Nipp RD, El-Jawahri A, D'Arpino SM, et al. Symptoms of posttraumatic stress disorder among hospitalized patients with cancer. Cancer 2018; 124:3445.
* Survivorship. National Comprehensive Cancer Network. Available at: https://www.nccn.org/professionals/physician_gls/pdf/survivorship.pdf (Accessed on August 16, 2022).
* Ryan DA, Gallagher P, Wright S, Cassidy EM. Sensitivity and specificity of the Distress Thermometer and a two-item depression screen (Patient Health Questionnaire-2) with a 'help' question for psychological distress and psychiatric morbidity in patients with advanced cancer. Psychooncology 2012; 21:1275.
* Donovan KA, Handzo G, Corbett C, et al. NCCN Distress Thermometer Problem List Update. J Natl Compr Canc Netw 2022; 20:96.
* Recklitis CJ, Blackmon JE, Chang G. Screening young adult cancer survivors for distress with the Distress Thermometer: Comparisons with a structured clinical diagnostic interview. Cancer 2016; 122:296.
* Merport A, Bober SL, Grose A, Recklitis CJ. Can the distress thermometer (DT) identify significant psychological distress in long-term cancer survivors? A comparison with the Brief Symptom Inventory-18 (BSI-18). Support Care Cancer 2012; 20:195.
* Syrjala KL, Walsh CA, Yi JC, et al. Cancer survivorship care for young adults: a risk-stratified, multicenter randomized controlled trial to improve symptoms. J Cancer Surviv 2022; 16:1149.
* Kuba K, Esser P, Scherwath A, et al. Cancer-and-treatment-specific distress and its impact on posttraumatic stress in patients undergoing allogeneic hematopoietic stem cell transplantation (HSCT). Psychooncology 2017; 26:1164.
* Syrjala KL, Yi JC, Artherholt SB, et al. An online randomized controlled trial, with or without problem-solving treatment, for long-term cancer survivors after hematopoietic cell transplantation. J Cancer Surviv 2018; 12:560.
* Simard S, Savard J. Screening and comorbidity of clinical levels of fear of cancer recurrence. J Cancer Surviv 2015; 9:481.
* Custers JA, van den Berg SW, van Laarhoven HW, et al. The Cancer Worry Scale: detecting fear of recurrence in breast cancer survivors. Cancer Nurs 2014; 37:E44.
* Custers JA, Gielissen MF, Janssen SH, et al. Fear of cancer recurrence in colorectal cancer survivors. Support Care Cancer 2016; 24:555.
* Custers JAE, Kwakkenbos L, van de Wal M, et al. Re-validation and screening capacity of the 6-item version of the Cancer Worry Scale. Psychooncology 2018; 27:2609.
* Zucca A, Lambert SD, Boyes AW, Pallant JF. Rasch analysis of the Mini-Mental Adjustment to Cancer Scale (mini-MAC) among a heterogeneous sample of long-term cancer survivors: a cross-sectional study. Health Qual Life Outcomes 2012; 10:55.
* Hahn EE, Hays RD, Kahn KL, et al. Post-traumatic stress symptoms in cancer survivors: relationship to the impact of cancer scale and other associated risk factors. Psychooncology 2015; 24:643.
* Sarker SJ, Smith SK, Chowdhury K, et al. Comparison of the impact of cancer between British and US long-term non-Hodgkin lymphoma survivors. Support Care Cancer 2017; 25:739.
* Moreno PI, Ramirez AG, San Miguel-Majors SL, et al. Satisfaction with cancer care, self-efficacy, and health-related quality of life in Latino cancer survivors. Cancer 2018; 124:1770.
* Leach CR, Hudson SV, Diefenbach MA, et al. Cancer health self-efficacy improvement in a randomized controlled trial. Cancer 2022; 128:597.
* Baik SH, Oswald LB, Buitrago D, et al. Cancer-Relevant Self-Efficacy Is Related to Better Health-Related Quality of Life and Lower Cancer-Specific Distress and Symptom Burden Among Latina Breast Cancer Survivors. Int J Behav Med 2020; 27:357.
* Nørskov KH, Yi JC, Crouch ML, et al. Social support as a moderator of healthcare adherence and distress in long-term hematopoietic cell transplantation survivors. J Cancer Surviv 2021; 15:866.
* Smith SL, Singh-Carlson S, Downie L, et al. Survivors of breast cancer: patient perspectives on survivorship care planning. J Cancer Surviv 2011; 5:337.
* Huang J, Han Y, Wei J, et al. The effectiveness of the Internet-based self-management program for cancer-related fatigue patients: a systematic review and meta-analysis. Clin Rehabil 2020; 34:287.
* Zhang X, Ma L, Feng L. Web-based self-management intervention for patients with cancer: A meta-analysis and systematic review. J Nurs Scholarsh 2022; 54:598.
* Adriaans DJ, Dierick-van Daele AT, van Bakel MJHM, et al. Digital Self-Management Support Tools in the Care Plan of Patients With Cancer: Review of Randomized Controlled Trials. J Med Internet Res 2021; 23:e20861.
* Hernandez Silva E, Lawler S, Langbecker D. The effectiveness of mHealth for self-management in improving pain, psychological distress, fatigue, and sleep in cancer survivors: a systematic review. J Cancer Surviv 2019; 13:97.
* Skolarus TA, Metreger T, Wittmann D, et al. Self-Management in Long-Term Prostate Cancer Survivors: A Randomized, Controlled Trial. J Clin Oncol 2019; 37:1326.
* Blumenstein KG, Brose A, Kemp C, et al. Effectiveness of cognitive behavioral therapy in improving functional health in cancer survivors: A systematic review and meta-analysis. Crit Rev Oncol Hematol 2022; 175:103709.
* Duijts SF, Faber MM, Oldenburg HS, et al. Effectiveness of behavioral techniques and physical exercise on psychosocial functioning and health-related quality of life in breast cancer patients and survivors--a meta-analysis. Psychooncology 2011; 20:115.
* Ye M, Du K, Zhou J, et al. A meta-analysis of the efficacy of cognitive behavior therapy on quality of life and psychological health of breast cancer survivors and patients. Psychooncology 2018; 27:1695.
* Mathew A, Doorenbos AZ, Jang MK, Hershberger PE. Acceptance and commitment therapy in adult cancer survivors: a systematic review and conceptual model. J Cancer Surviv 2021; 15:427.
* Xunlin NG, Lau Y, Klainin-Yobas P. The effectiveness of mindfulness-based interventions among cancer patients and survivors: a systematic review and meta-analysis. Support Care Cancer 2020; 28:1563.
* Azizi M, Heshmatnia F, Milani H, et al. The Effectiveness of Cognitive Behavioral Therapy on Depression and Anxiety Symptoms in Breast Cancer Patients and Survivors: A Systematic Review of Interventional Studies. Brain Behav 2024; 14:e70098.
* Lu T, Lai H, Lin H, et al. Using Integrative Therapies to Improve Patient-Reported Outcomes in Breast Cancer Survivors: A Living Evidence-Based Clinical Practice Guideline. J Evid Based Med 2025; 18:e70029.
* Kim Y, Min HY, An HJ. Fear of cancer recurrence interventions for breast cancer survivors in the 2020s: a systematic review. J Cancer Surviv 2025.
* DuHamel KN, Mosher CE, Winkel G, et al. Randomized clinical trial of telephone-administered cognitive-behavioral therapy to reduce post-traumatic stress disorder and distress symptoms after hematopoietic stem-cell transplantation. J Clin Oncol 2010; 28:3754.
* Tauber NM, O'Toole MS, Dinkel A, et al. Effect of Psychological Intervention on Fear of Cancer Recurrence: A Systematic Review and Meta-Analysis. J Clin Oncol 2019; 37:2899.
* Traeger L, Penedo FJ, Benedict C, et al. Identifying how and for whom cognitive-behavioral stress management improves emotional well-being among recent prostate cancer survivors. Psychooncology 2013; 22:250.
* Park SY, Lim JW. Cognitive behavioral therapy for reducing fear of cancer recurrence (FCR) among breast cancer survivors: a systematic review of the literature. BMC Cancer 2022; 22:217.
* Butow PN, Bell ML, Smith AB, et al. Conquer fear: protocol of a randomised controlled trial of a psychological intervention to reduce fear of cancer recurrence. BMC Cancer 2013; 13:201.
* Butow PN, Turner J, Gilchrist J, et al. Randomized Trial of ConquerFear: A Novel, Theoretically Based Psychosocial Intervention for Fear of Cancer Recurrence. J Clin Oncol 2017; 35:4066.
* van de Wal M, Thewes B, Gielissen M, et al. Efficacy of Blended Cognitive Behavior Therapy for High Fear of Recurrence in Breast, Prostate, and Colorectal Cancer Survivors: The SWORD Study, a Randomized Controlled Trial. J Clin Oncol 2017; 35:2173.
* Yuyan Y, Jiaqi L, Ting W, et al. Acceptance and commitment therapy effectiveness for fear of cancer recurrence: A systematic review and meta-analysis. Eur J Oncol Nurs 2025; 76:102862.
* de Boer AG, Taskila T, Tamminga SJ, et al. Interventions to enhance return-to-work for cancer patients. Cochrane Database Syst Rev 2011; :CD007569.
* Scott DA, Mills M, Black A, et al. Multidimensional rehabilitation programmes for adult cancer survivors. Cochrane Database Syst Rev 2013; :CD007730.
* Ullrich A, Rath HM, Otto U, et al. Return to work in prostate cancer survivors - findings from a prospective study on occupational reintegration following a cancer rehabilitation program. BMC Cancer 2018; 18:751.
* Greidanus MA, de Boer AGEM, de Rijk AE, et al. Perceived employer-related barriers and facilitators for work participation of cancer survivors: A systematic review of employers' and survivors' perspectives. Psychooncology 2018; 27:725.
* de Boer AG, Taskila TK, Tamminga SJ, et al. Interventions to enhance return-to-work for cancer patients. Cochrane Database Syst Rev 2015; :CD007569.
* Lamore K, Dubois T, Rothe U, et al. Return to Work Interventions for Cancer Survivors: A Systematic Review and a Methodological Critique. Int J Environ Res Public Health 2019; 16.
* Buffart LM, van Uffelen JG, Riphagen II, et al. Physical and psychosocial benefits of yoga in cancer patients and survivors, a systematic review and meta-analysis of randomized controlled trials. BMC Cancer 2012; 12:559.
* Cramer H, Lange S, Klose P, et al. Yoga for breast cancer patients and survivors: a systematic review and meta-analysis. BMC Cancer 2012; 12:412.
* Campo RA, Agarwal N, LaStayo PC, et al. Levels of fatigue and distress in senior prostate cancer survivors enrolled in a 12-week randomized controlled trial of Qigong. J Cancer Surviv 2014; 8:60.
* Hall DL, Luberto CM, Philpotts LL, et al. Mind-body interventions for fear of cancer recurrence: A systematic review and meta-analysis. Psychooncology 2018; 27:2546.
* Schover LR, Yuan Y, Fellman BM, et al. Efficacy trial of an Internet-based intervention for cancer-related female sexual dysfunction. J Natl Compr Canc Netw 2013; 11:1389.
* Syrjala KL, Stover AC, Yi JC, et al. Development and implementation of an Internet-based survivorship care program for cancer survivors treated with hematopoietic stem cell transplantation. J Cancer Surviv 2011; 5:292.
* Kuijpers W, Groen WG, Aaronson NK, van Harten WH. A systematic review of web-based interventions for patient empowerment and physical activity in chronic diseases: relevance for cancer survivors. J Med Internet Res 2013; 15:e37.
* Stanton AL, Thompson EH, Crespi CM, et al. Project connect online: randomized trial of an internet-based program to chronicle the cancer experience and facilitate communication. J Clin Oncol 2013; 31:3411.
* Short CE, Rebar A, James EL, et al. How do different delivery schedules of tailored web-based physical activity advice for breast cancer survivors influence intervention use and efficacy? J Cancer Surviv 2017; 11:80.
* Post KE, Flanagan J. Web based survivorship interventions for women with breast cancer: An integrative review. Eur J Oncol Nurs 2016; 25:90.
* Kim AR, Park HA. Web-based Self-management Support Interventions for Cancer Survivors: A Systematic Review and Meta-analyses. Stud Health Technol Inform 2015; 216:142.
* Kanera IM, Willems RA, Bolman CA, et al. Use and Appreciation of a Tailored Self-Management eHealth Intervention for Early Cancer Survivors: Process Evaluation of a Randomized Controlled Trial. J Med Internet Res 2016; 18:e229.
* Smith SK, O'Donnell JD, Abernethy AP, et al. Evaluation of Pillars4life: a virtual coping skills program for cancer survivors. Psychooncology 2015; 24:1407.
* van den Berg SW, Gielissen MF, Custers JA, et al. BREATH: Web-Based Self-Management for Psychological Adjustment After Primary Breast Cancer--Results of a Multicenter Randomized Controlled Trial. J Clin Oncol 2015; 33:2763.
* Kinner EM, Armer JS, McGregor BA, et al. Internet-Based Group Intervention for Ovarian Cancer Survivors: Feasibility and Preliminary Results. JMIR Cancer 2018; 4:e1.
* Kang HS, Kim HK, Park SM, Kim JH. Online-based interventions for sexual health among individuals with cancer: a systematic review. BMC Health Serv Res 2018; 18:167.
* Hummel SB, van Lankveld JJDM, Oldenburg HSA, et al. Internet-Based Cognitive Behavioral Therapy Realizes Long-Term Improvement in the Sexual Functioning and Body Image of Breast Cancer Survivors. J Sex Marital Ther 2018; 44:485.
* Akechi T, Yamaguchi T, Uchida M, et al. Smartphone Psychotherapy Reduces Fear of Cancer Recurrence Among Breast Cancer Survivors: A Fully Decentralized Randomized Controlled Clinical Trial (J-SUPPORT 1703 Study). J Clin Oncol 2023; 41:1069.
* Syrjala KL, Crouch ML, Leisenring WM, et al. Engagement with INSPIRE, an Online Program for Hematopoietic Cell Transplantation Survivors. Biol Blood Marrow Transplant 2018; 24:1692.
* Lepore SJ, Rincon MA, Buzaglo JS, et al. Digital literacy linked to engagement and psychological benefits among breast cancer survivors in Internet-based peer support groups. Eur J Cancer Care (Engl) 2019; 28:e13134.
* El-Jawahri A, Reese JB, Traeger L, et al. A Digital Intervention to Address Sexual Health in Hematopoietic Stem Cell Transplant Survivors. J Natl Compr Canc Netw 2025; 23.
* Marcus AC, Garrett KM, Cella D, et al. Can telephone counseling post-treatment improve psychosocial outcomes among early stage breast cancer survivors? Psychooncology 2010; 19:923.
* Ashing K, Rosales M. A telephonic-based trial to reduce depressive symptoms among Latina breast cancer survivors. Psychooncology 2014; 23:507.
* Badger T, Segrin C, Pasvogel A, Lopez AM. The effect of psychosocial interventions delivered by telephone and videophone on quality of life in early-stage breast cancer survivors and their supportive partners. J Telemed Telecare 2013; 19:260.
* Badger TA, Segrin C, Figueredo AJ, et al. Who benefits from a psychosocial counselling versus educational intervention to improve psychological quality of life in prostate cancer survivors? Psychol Health 2013; 28:336.
* Goode AD, Lawler SP, Brakenridge CL, et al. Telephone, print, and Web-based interventions for physical activity, diet, and weight control among cancer survivors: a systematic review. J Cancer Surviv 2015; 9:660.
* Brebach R, Sharpe L, Costa DS, et al. Psychological intervention targeting distress for cancer patients: a meta-analytic study investigating uptake and adherence. Psychooncology 2016; 25:882.
* Wenzel L, Osann K, Hsieh S, et al. Psychosocial telephone counseling for survivors of cervical cancer: results of a randomized biobehavioral trial. J Clin Oncol 2015; 33:1171.
* McCusker J, Jones JM, Li M, et al. CanDirect: Effectiveness of a Telephone-Supported Depression Self-Care Intervention for Cancer Survivors. J Clin Oncol 2021; 39:1150.
* Zhang D, Bi H, Zhao W. Internet-based cognitive behavioral therapy for anxiety and depression in breast cancer survivors: a meta-analysis. J Cancer Surviv 2024.
* Li M, Liu F, Han X, et al. Effect of Internet-Based Cognitive Behavioral Therapy on Psychological Distress and Quality of Life Among Breast Cancer Survivors: A Meta-Analysis of Randomized Controlled Trials. Psychooncology 2024; 33:e70014.
* Lleras de Frutos M, Medina JC, Vives J, et al. Video conference vs face-to-face group psychotherapy for distressed cancer survivors: A randomized controlled trial. Psychooncology 2020; 29:1995.
* Yun YH, Lim CI, Lee ES, et al. Efficacy of health coaching and a web-based program on physical activity, weight, and distress management among cancer survivors: A multi-centered randomised controlled trial. Psychooncology 2020; 29:1105.
* Zibaite S, Tripathee S, Moffat H, et al. Web-based interventions for fear of cancer recurrence: A scoping review with a focus on suggestions for the development and evaluation of future interventions. PLoS One 2024; 19:e0312769.
* Jongerius C, Russo S, Mazzocco K, Pravettoni G. Research-Tested Mobile Apps for Breast Cancer Care: Systematic Review. JMIR Mhealth Uhealth 2019; 7:e10930.Topic 96044 Version 29.0


---

## 🔗 Связи в атласе:

* 📂 **Родительский раздел:** [[🧩 Шизофрения и психотический спектр]]

* 🔄 **Смежные темы раздела:**

  - [[Расстройство, связанное с употреблением опиоидов — психосоциальное управление]]

  - [[Сопутствующая шизофрения и расстройство, связанное с употреблением психоактивных веществ — психосоциальные вмешательства]]